И одной любви достаточно - Иван Цветков

мы пошли к аудитории. На лекциях я ничего не слушал, но и не спал. Словно пребывал в благодатной дремоте. Я ждал встречи с Машей. Сегодня ещё один важный этап наших отношений. Ведь я ни разу не говорил заветные слова «Я люблю тебя». Ни разу. На Новый год я сказал, что приберегу эти слова для личной встречи, но за месяц так ни разу и не сказал. И хоть это вроде и так понятно, что я люблю её, но эти заветные, чуть ли не молитвенные слова необходимы. Вот же странно, вроде бы столько всего между нами произошло, столько раз мы говорили друг другу самые тёплые и нежные слова, но я все равно боялся. Хотя скорее даже нервничал. Казалось, что после моего признания наши чувства и отношения выйдут на новый уровень. И как всякого конформиста меня устраивало то, что было сейчас, и вместе с этим я боялся чего-то нового. Волнение конечно не такое, как в Новый год, но всё же. Так, хватит. Я люблю её? Конечно, больше всего на свете. Так просто скажи ей то, что чувствуешь, вот и всё! Точно. Как говорится «яйца в кулак» и вперёд.

— Привет, мой рыцарь, — сказала Маша, ожидавшая меня у выхода из универа.

— Привет, принцесса, — ответил я и обернулся. Студенческие подруги, которые только шли со мной, дружно мне подмигнули и пошли в другую сторону.

— Ух, мне стоит ревновать? — шутливо спросила Маша.

— Только если к самой себе.

— Слушай, маму вызвали срочно на работу, так что может сразу ко мне?

— Да, давай.

Шли мы практически молча. Было видно, как мы переживали и оттягивали приятный момент праздника до дома. Всё-таки я ошибся. Улица не так уж сильно располагает к романтике. Вернее, с романтикой всё в порядке, но вот с праздником не очень. Наконец мы пришли домой к Маше.

— Так, ну всё. Я больше не могу ждать! Это неловкое молчание сводит меня с ума, — чуть ли не крича говорила Маша. — Быстрее разувайся и давай ко мне в комнату.

— Да я уже словно лечу к тебе, — сказал я ушедшей к себе девушке. На одно мгновение в голове даже представилась картина, что сейчас я увижу её в одном лишь нижнем белье. Нет. Нет! Ну-ка брысь из моей головы. Ох уж эти гормоны. Наконец вошёл в комнату. Маша, поджав одну ногу под себя, сидела на диване.

— Ну что, кто первый начнёт? — спросила моя любовь.

— Знаешь, учитывая то, что мы оба сгораем от нетерпения, мы скорее устроим драку, чем уступим друг другу. Но давай ты первая. Ты просто прям вся кипишь.

— Это точно. Кипу. Или такого слова нет? Ай, неважно. Ладно. Фух. Ваня, как ты уже знаешь… Хотя нет. Я скажу всё. Прям всё. Ты ведь не против, если мы откроем друг другу наши чувства?

— Что? О чём ты? Как я могу быть против? Разве сегодняшний день не создан для того, чтобы делиться всем самым романтическим?

— Да, это так. Просто ты иногда сторонишься излишней сентиментальности. Например, я ни разу не слышала от тебя…, — сказала Маша, но не успела договорить.

— Маш, всему своё время. А то, что я сторонюсь сентиментальности…, — сказал я и глубоко вдохнул и выдохнул, — тут дело в моём опыте. И в моих бзиках, бедах с башкой, так сказать.

— Вань, ты можешь поподробнее? Если нет, то всё хорошо, просто тебе, наверное, будет легче.

— Всё хорошо Маш. О моём прошлом опыте я скажу, но не сейчас. Сейчас для меня есть только ты. Что же до моих внутренних проблем, то я с ними борюсь. Как ты могла заметить, я человек весьма закрытый и недоверчивый. Ригидный. И, как бы так сказать, я считал проявления чувств признаком слабости. Да, я настолько уверовал в неверно истолкованный и понятый рационализм, что стал противопоставлять разум эмоциям и чувствам. И поэтому учился блокировать чувства. Но сейчас я понимаю, какой же это бред. Благодаря тебе. Благодаря тебе я понял, какое счастье — чувствовать.

— О, Вань, иди ко мне, — сказала Маша и обняла меня, — теперь всё будет хорошо, теперь мы нашли друг друга и можем быть теми, кем являемся.

— Да, ты помогла мне открыть настоящего меня. Спасибо тебе.

— Нам спасибо, — сказала Маша и поцеловала меня в лоб. — Ну что же, я продолжу?

— Конечно, мой ангел.

— Хорошо. Вань, ты очень для меня дорог. Ты даже не представляешь насколько. Ты — главный мужчина в моей жизни. Я поняла, что влюбилась в тебя тогда, когда ты устроил ссору в поликлинике. Лишь для того, чтобы незнакомую тебе девушку осмотрел доктор. Но что было до этого? Ты грубил мне по дороге, не хотел представляться, делал вид, что на меня наплевать, что я тебе жутко надоела. Да ты ведь даже сначала не собирался помогать мне, а всего лишь сказал, где находиться поликлиника! Ух, как я тогда на тебя рассердилась. Я уж и материть тебя стала в голове.

— Ого, даже так? Ты меня материла в душе?

— А ты как будто бы меня нет, когда шли до поликлиники и моего дома?

— Хм, ну да, есть грешок. Ладно, хоть теперь груз с плеч.

— Ага. Но ты представь, подошёл, поинтересовался здоровьем, сказал, что нога не сломана и посоветовал отправиться в поликлинику, а сам отвернулся и пошёл по своим делам! Как это вообще понимать?

— Человек, который устал от жизни, от людей, от себя.

— Да, видимо так, — с тяжким вздохом сказала Маша. — Почему ты повернулся?

— Эх, если бы ты знала, сколько раз я задавал себе этот вопрос. И каждый раз различный варианты ответы. Иногда я помогал тебе, потому что мне было не чем заняться дома. От скуки, то есть. Иногда из-за того, что ты очень красивая девушка. А красивым всегда хочется помочь. Иногда помогал, держа в голове мысль, что было бы неплохо с тобой начать встречаться. В голове сразу рисовалась идеальная картина, где я предстал перед тобой как рыцарь на белом коне.

— Но это всё неправильные варианты, да?

— Не совсем. Они правильные отчасти. Всем этим я руководствовался, когда обернулся к тебе. Но я даже не знаю, какой является определяющим.

— А больше вариантов нет? — спросила Маша, заглядывая с любопытством ко мне в глаза, давая понять, что она ожидает услышать ещё.

— Есть. Да, есть ещё один вариант, — сказал я и сделал вынужденную паузу. Всё-таки тяжело говорить об этом, — мне просто хотелось помочь тебе. Я жил унылой серой жизнью,