Реанимация солнца - Валерия Яблонцева

Но мерзкое чувство вины за брошенные сгоряча слова, которые, кажется, всерьез задели Ракель, грызло изнутри. Быть может, и правда следовало оставить свое мнение при себе. Но я не сдержалась – и теперь чувствовала себя паршиво. К тому же ужасно не хотелось лишаться единственного союзника среди не очень-то дружелюбных боевиков.

Нет, нельзя было оставлять все как есть. Раз хватило ума разругаться, хватит смелости и извиниться.

Торопливо соскочив со стула, я двинулась вдоль барной стойки, на ходу окликая Ракель. Фемма делала вид, что не слышит, и лишь тогда, когда мы вновь поравнялись, повернулась ко мне и окинула недовольным взглядом.

– Извини. – Сухим льдом в голосе барменши можно было бы остужать коктейли. – У меня много работы.

Тонкая рука легла на пульт управления низкой двери, ведущей в подсобку. Я не сдержалась – одним прыжком перемахнула через барную стойку и загородила проход.

– Я не хотела тебя обидеть, – проговорила я с чувством. – Прости, правда.

– Никаких обид.

Колкий взгляд барменши утверждал обратное.

Она уверенно отстранила меня и вновь потянулась к замку, но я не позволила ей уйти, зажав дверь рукой.

– Подожди, – сбивчиво попросила я, заглядывая ей в глаза. – Я хочу извиниться. От шиссовых гормонов у меня крыша едет, я к ним совершенно непривычна. А ты так хорошо справляешься, и я подумала, ты точно используешь блокиратор.

– Нет.

– Но… – Сказать по правде, я растерялась. – Как ты так тогда… да быть такого не может…

Ракель дернула дверь.

От удивления я и забыла, что держала ее, и по инерции навалилась еще сильнее. Замок щелкнул, запираясь. Барменша подалась ко мне…

Перед глазами мелькнула полка, затем низкий потолок, стена и угол барной стойки. А в следующее мгновение спина соприкоснулась с полом.

От удара воздух вышибло из легких, перед глазами заплясали черные точки. Я проморгалась, все еще не понимая, как оказалась по другую сторону от Ракель, – и встретилась взглядом с взбешенным Анхелем. Второй в «Солнце», еще недавно совершенно неадекватный, был на удивление трезв. И абсолютно, невероятно зол.

Хлопнула, закрываясь, дверь подсобки. Ракель ушла, оставив меня один на один с шейдером, которого я избила меньше часа назад. Вот только сейчас я не чувствовала внутри яростного отклика шейда, а значит, и отпора дать не смогла бы. У Анхеля были все шансы отыграться за недавнее унижение, и никакой авторитет Хавьера Кесселя меня не спасет.

Я нервно дернулась.

Бежать было некуда.

Шаг, другой. Нога в тяжелом армейском ботинке опустилась в опасной близости от моих пальцев. Анхель наклонился – медленно, неотвратимо. Кроваво-красная когтистая лапа потянулась к горлу. Вот и все.

Быстро же ему подвернулся повод отомстить несдержанной фемме…

– Анхель, – раздался позади смутно знакомый спасительный голос, когда я на полном серьезе уже попрощалась с жизнью. – Хави вернулся. Вызывает тебя. Это срочно.

Второй в «Солнце» недовольно скривился. Бросил на меня яростный взгляд, словно примеряясь, успеет ли расправиться со мной до назначенной встречи. Тускло сверкнули в неоновом свете красные когти.

– Анхель. – В голосе старшего шейдера зазвенела сталь. – Что в слове «срочно» тебе непонятно? По слогам повторить?

Лапа, накрывшая было горло, исчезла. Анхель поднялся и, буркнув что-то неразборчивое про шиссовых родственников, пропал из виду. Три секунды спустя раздался грохот – похоже, шейдер выместил злобу на ни в чем не повинной мебели. Еще десять секунд, и все стихло.

В поле зрения вновь появилась рука – нормальная, без когтей и чешуек. Я подняла взгляд на своего спасителя и увидела склонившегося надо мной Рамона. Шейдер дружелюбно улыбнулся мне и приобнял за плечи, помогая встать.

– Спасибо, – искренне проговорила я, поправляя рубашку. После внезапного столкновения с полом кружилась голова, от осознания того, что могло бы случиться, не вмешайся бы Рамон, все еще немного потряхивало. – Если бы не вы…

Шейдер только отмахнулся.

– Не бойся… – Рамон качнул головой в сторону коридора, где скрылся Анхель. – Он скоро отойдет. К тому времени, как Хави с ним закончит, он и думать забудет о вашем столкновении.

Я поморщилась, потирая шею. Если честно, верилось с трудом. Но спокойствие Рамона подкупало, вселяя надежду, что Анхель не станет пытаться подкараулить меня в темном коридоре базы, чтобы выполнить угрозу про утилизатор.

– Ты пока не успела освоиться среди нас. – Шейдер подвел меня к ближайшему столику, усадил на стул и устроился рядом. – Так что не в курсе местных порядков. Видишь ли, если Анхелю показалось, что кто-то обижает Ракель, – все, спасайся, кто может!.. – Рамон коротко усмехнулся. – Но все мы знаем, что у Анхеля часто случаются приходы на пустом месте. Сколько раз он ломал лапу Хорхе, когда ему вдруг почудилось, что тот пытается зажать Ракель в уголочке, – не сосчитать. Хотя, казалось бы, он прекрасно осведомлен о предпочтениях нашего инженера, куда совершенно не входят феммы. Но нет. Хорошо, что на Хорхе все быстро заживает.

Ага. Вот только я такой живучестью точно не отличалась. Так что лучше было бы в присутствии Анхеля держать язык за зубами.

– Честно сказать, я не хотела ничего плохого.

Рамон понимающе кивнул.

– Конечно. – Широкая мозолистая ладонь накрыла мою руку, чуть сжав пальцы. От шейдера веяло участием и почти отеческой заботой. – Я, может быть, и не знаю пока, какой ты выросла, но малышкой ты была вся в отца. Ну, и скажу по секрету, – доверительно склонился он ко мне, – Саул тоже всегда хорошо о тебе отзывался.

Имя медика ударило тупой болью в сердце. Но я ухватилась за него как за спасительную ниточку. Вот он – Рамон Перес – заветный ключ к моему забытому прошлому. И если Хавьер Кессель постоянно уклоняется от разговора, может, хоть так я смогу узнать, что именно случилось в тот злополучный день двадцать лет назад и как мой отец был связан с «Механическим солнцем».

– Вы знали моего отца и Саула?

– Конечно, – охотно откликнулся шейдер. – Мы с Андресом одно время довольно тесно общались. Я, можно сказать, твой родной дядя. Твоя мама – моя сестра.

Я замерла, с трудом переваривая услышанное. Рамон Перес, боевик «Механического солнца», мой дядя? Почему же никто и никогда не говорил мне об этом?

– Она ничего не рассказывала…

По лицу Рамона