Плохая девочка. 2 в 1 - Елена Сокол

И поджимает коленки, желая отстраниться от меня, показывая, что ей становится тесно от моей близости.

– А у тебя? – Злюсь я.

– О чем ты? – Мариана опускает на меня гордый взгляд.

– Твой приятель-недомерок за глаза потешается над твоей наивностью.

Она не верит. Ее лицо напрягается, девчонка обиженно прикусывает губу.

– А тебе-то какое дело? – Бросает, с вызовом глядя мне в глаза.

– Просто предупреждаю, чтобы ты не тратила на него свое время.

– Да что ты. – Прищуривается Мариана.

Я вижу, как ее пальчики сжимаются в кулаки.

Меня это заводит.

– Он вообще по мальчикам, – откровенно смеюсь я, – а ты нужна ему в качестве ширмы. Прикрытие. В спорте жесткие порядки, и многие геи так делают.

– Это неправда. – Не очень-то уверенно просит она.

– А еще он занудный. – Усмехаюсь я. – Столько ходит за тобой, а до сих пор не трахнул. – По ее вытянувшемуся лицу понимаю, что угадал, и меня настигает облегчение. – Я ведь прав?

Мариана тянет ртом воздух так растерянно и напряженно, будто только что вынырнула из воды. Я ожидаю как минимум пощечины, но почему-то она не спешит меня ею обрадовать.

– Может, ты ревнуешь? – Спрашивает сводная сестра.

И у меня пересыхает в горле. Впервые я не могу прочесть ее истинных эмоций: девчонка то ли издевается, то ли надеется, что я соглашусь.

– Я не испытываю чувств. – Отвечаю тихо. – Только злость.

Я вру, глядя ей прямо в глаза.

То, что сжигает меня изнутри, вряд ли, называется именно этим словом. Мне отчаянно, болезненно нужна взаимность от этой девушки. Того, что происходит между нами сейчас, мне мало. И всегда будет мало лишь этого. Мне нужно больше. Гораздо больше. Я почти задыхаюсь, когда думаю о том, что прикоснусь к ней. Все тело сводит от мысли о близости с Марианой.

Не знаю, что это, но явно не злость.

– Твои гости расходятся. – Вдруг замечает она.

Я ждал всего, чего угодно, только не этой фразы. И снова ощущаю растерянность, не понимая, рада ли Мариана тому, что мы остаемся в доме одни, или хочет, чтобы я ушел.

– Пусть катятся. – Отзываюсь холодно.

Звуки внизу затихают, а мы так и сидим в полутьме, не в силах разорвать этот зрительный контакт. Меня разрывает от желания прикоснуться к своему наваждению, но мозг каждую секунду предупреждает: эта девушка словно наркотик, стоит один раз попробовать, и понадобится новая доза. А потом еще одна, и еще, и еще…

– Небо перед грозой. – Отрывисто говорю я, когда в доме становится совсем тихо.

– Что? – Мариана бросает взгляд за окно, а затем возвращает на меня.

– Твои глаза. – Приходится объяснить мне. – Иногда они прозрачные, а иногда такие как сейчас. Синевато-серые. Таким бывает небо перед грозой.

Вместо ответа девушка поднимает руку и касается моего лица.

Я закрываю веки, когда подушечки ее пальцев начинают медленно скользить по моей коже от щеки к подбородку. Меня колотит от этого простого прикосновения. Я чувствую, как плавки натягиваются спереди сильнее.

– Что ты делаешь? – Спрашиваю я, шумно выдыхая, когда ее пальцы опускаются ниже, скользят по шее, забираются под рубашку и очерчивают мои ключицы.

– Узнаю тебя. – Шепчет Мариана.

– Так меня не узнать.

От болезненного спазма дергается кадык. Мне не хватает воздуха. Какого черта происходит?

– Ты мне нравишься. – Говорит она, когда ее пальчик останавливается на ямке между моих ключиц.

– Замолчи. – Я перехватываю ее запястье и впиваюсь взглядом в испуганные глаза. – Не говори так!

Девушка на мгновение застывает, а затем, несмотря на страх, подается вперед и целует меня. Лихорадочно, неумело. Я вздрагиваю от ее горячего дыхания, а затем обрушиваюсь на нее словно тайфун: мои губы атакуют ее губы – быстро и жестко. Пробуют, сминают, жалят. Ранят.

Мои зубы кусают ее губы.

А язык проникает в ее рот, заглушая стоны протеста.

Это схватка.

Я отвечаю на нежный, неловкий девичий поцелуй точно варвар – грубо и агрессивно. Делаю это, надеясь, что это отрезвит ее, отпугнет, позволит опомниться.

Но Мариана решает подчиниться.

Подстраивается под темп и отвечает мне с тем же жаром. Прижимается. Позволяет мне почувствовать ее всем телом.

Я приподнимаюсь, сдирая с нее кардиган. А затем бросаю девушку на кровать и опускаюсь сверху. Терзаю ее рот яростными поцелуями, а она вместо сопротивления помогает мне снять с меня рубашку.

Мой мозг отключается.

Я пытаюсь думать, но не могу. Ее запах, ее стоны, жар ее тела сводят меня с ума. Я вжимаю Мариану в кровать, покрываю жадными поцелуями ее шею, и она закрывает глаза, отдаваясь чувствам. От ее тихих всхлипов у меня буквально срывает башню.

Боже. Я ее целую. Я делаю это!

– Кай, – девушка помогает мне расстегивать свою блузку.

Нетерпеливо рвет в стороны ткань, и пуговицы летят в разные стороны. Она совсем забылась, потеряла контроль.

«Твою мать! – стучит у меня в висках. – Что же ты делаешь, сукин сын?»

А Мариана в это время крепче сжимает вокруг меня свои ноги, и давление в моих плавках возрастает. Я грубо сдираю с нее бюстгальтер, сминаю пальцами ее нежные груди и ласкаю языком соски.

– Кай, – задыхаясь, шепчет девушка.

Словно напоминает, почему мы должны остановиться.

Почему нам не стоит делать этого.

Только сейчас я не в силах этого вспомнить. Желание обладать ею сильнее. Мои пальцы забираются Мариане под юбку, впиваются в ягодицы, а затем нащупывают кружево нижнего белья. Я подцепляю его, тяну вниз и вдруг останавливаюсь.

Меня словно окатывает ледяной водой.

Я сажусь на постели, пытаясь перевести дыхание.

Мариана приподнимается и прикрывает руками грудь. В ее глазах вспыхивают удивление и испуг.

– Ты похожа на одного человека. – Говорю я, не дожидаясь, пока она спросит.

– На кого? – Девушка вжимается в изголовье кровати.

На нее тоже словно обрушивается понимание того, что мы только что чуть не сделали.

– На мою одноклассницу. – Тяжело произношу я. – Мне всегда казалось, что она притворяется, будто чище нас всех, и я ужасно хотел доказать всем вокруг, что святых не бывает. Что все мы одинаковые, и мысли у нас похожие. Черные. – Мне хочется курить, и я глотаю вязкий ком слюны. – Оливия умерла. Скоро два года, как ее нет.

Глаза Марианы округляются.

– Что… что с ней случилось?

В этом растрепанном виде, с припухшими от поцелуев губами, в попытке стыдливо прикрыться ладонями девушка выглядит еще сексуальнее.

– Я ее убил. – Признаюсь я.

Все, чего я касаюсь, умирает, портится, превращается в грязь. Это правда.

Мариана перестает дышать. Смотрит на меня и будто не хочет верить. Видимо, я высказался не достаточно убедительно.

– Ты