Суженый босс - Меган Куин

— Это действие, — говорит Брэм.

— Ах да. — Чарли кивает.

Пытаясь сделать свою пушку менее похожей на пенис, я пририсовываю круг для отверстия, но в итоге она становится больше похожа на головку члена.

Блядь.

— Двигающийся пенис. Двигающийся туда-сюда пенис. Член… возбужденный член. О, это член. Заниматься херней. Это что, заниматься херней?

Боже.

Я рисую еще одну пушку, на этот раз рисую круг и думаю, что это больше похоже на пушечное отверстие, когда Чарли говорит:

— Отверстие в пенисе. Основание пениса. Пенис… О. Обрезание пениса. Обрезание. Это обрезание! — кричит она еще громче. Дергая меня за штаны, она спрашивает: — Это обрезание?

Я качаю головой, стискиваю зубы и выпускаю стрелу из верхней части пушечного отверстия, но, боже, от этого становится только хуже.

— Эякуляция. Эякулятор из стояка. Стояк оргазмирует. Пенис перед оргазмом. О! Кончающий член. Это кончающий член.

Боже, перестань говорить «кончающий». И член! Ради всего святого, перестань говорить «член». Я качаю головой, тяжело сглатывая.

— Пенис… Э-э-э… пенис.

— Десять секунд, — выкрикивает Брэм, и в этот момент Чарли выдаёт все свои догадки, делая меня ярко красным, ее голова покачивается в такт ответам прямо перед моей промежностью.

— Кончил во время сна, преждевременная эякуляция, кончить мне на лицо, кончить на лицо. Кончаешь мне на сиськи. — Она тычет мне в ногу, глядя прямо в глаза. — Это обозначает кончить на сиськи? — Я. Умираю. Медленной. Смерть. — Нет, хорошо. Удар по члену. Пенис… пенис… пенис… пенис…

— Время.

— Мать твою, это сперма?

Я провожу рукой по лицу и бросаю маркер на кофейный столик.

— Пушечный выстрел, — прохрипел я, мое либидо подскочило на сто процентов от такого частого произнесения ею «член» и «кончаешь мне на сиськи».

— Угу. — Она откидывается на пятки и постукивает себя по подбородку. — Да, вижу, где я промахнулась. Видимо, мои мысли были заняты только мужским фаллосом.

У меня нет слов. Ни одного. Почти не дышу. Ничего.

— Не будь строга к себе. Я думал о том же, особенно учитывая, что сравнение рисунка с членом Рэта просто поразительное, — говорит Роарк.

— И сперма… в точку, — добавляет Брэм. — Он всегда считал себя пушкой. Помнишь, как ты…?

— Только посмотрите, — говорю я. — Роарк и Саттон выиграли. Игра окончена.

Я беру воду и иду к балкону квартиры Брэма. Мне отчаянно нужен свежий воздух, чтобы не только охладиться, но и успокоить бешено колотящееся сердце и бушующие гормоны.

* * *

Дверь на балкон открывается и тихо закрывается. Мне не нужно оборачиваться, чтобы увидеть, кто это, потому что в этот момент я чувствую ее.

Я прислонился к каменной стене предплечьями, в руках у меня зажат стакан, когда рядом со мной останавливается Чарли.

Она толкает меня бедром и спрашивает:

— Вы в порядке?

— Отлично. Ты?

Она нежно улыбается мне и поворачивается так, что ее спина оказывается прижатой к стене, мы стоим лицом друг к другу.

— Уверена, Вы уже никогда не будете смотреть на меня, как прежде после того парада пенисов, который я только что устроила.

Я не смогу смотреть на тебя по-прежнему по многим причинам, в основном потому, что эти леггинсы творят с моим воображением невообразимые вещи.

— Нет, не переживай, — говорю я, глядя на свой стакан с водой.

— Не похоже. Вы были красным словно свекла. Я думала, Вы взорветесь. Надеюсь, я Вас не смутила.

Я качаю головой.

— Ты нет. А вот мои друзья…

— Они были не так уж плохи. Уверена, что если бы у моей бабушке было бы немного больше времени, она рассказала бы Вам обо мне гораздо худшие вещи. Думаю, Вы довольно легко отделались.

— Я твой босс.

— И Вы любите напоминать мне об этом. — Ветер проносится мимо нас, перебирая ее мягкие светлые волосы и посылая в мою сторону аромат ее шампуня. Чайное дерево и лаванда. — Знаете, нет ничего страшного, если мы узнаем друг друга получше, Рэт.

— Мы должны поддерживать платонические отношения.

— Так и есть. Если только Вы не целовались со мной без моего ведома.

Я крепче сжимаю свой стакан, когда говорю:

— Я имею в виду, что нам нужно сохранять профессионализм.

— Почему? Почему Вы так зациклены на этом? Вы раньше шпилили свою помощницу? — Блядь. Я поморщился, и когда промолчал, понимание нахлынуло на нее. — Ооо, Вы точно раньше шпилили свою помощницу. В этом есть смысл. Кто она?

Я качаю головой.

— Неважно. Главное, чтобы это не повторилось.

— Уверена, Вам будет легко держать себя в руках. Судя по тому, с какой легкостью Вы от меня отмахиваетесь, во мне нет ни капли привлекательности.

Я наклоняю голову, прикусывая язык, желая сказать ей, что она права, но знаю, что это будет откровенной ложью.

— Верно, Рэт… Я Вас не привлекаю?

Я с трудом сглатываю и наклоняю к ней голову.

Ее глаза расширились, и в них промелькнуло осознание.

Теперь она с трудом сглатывает.

Я прочищаю горло и выпрямляюсь.

— Это ерунда.

— Это не ерунда.

Огрызаясь, я говорю:

— Ерунда. — Судя по шокированному выражению ее лица, я тут же жалею о резкости в своем тоне. — Чарли…

— Уже поздно. Мне пора идти.

Она отталкивается от стены и возвращается в квартиру, а я говорю:

— Чарли, мне очень…

Но дверь захлопывается прежде, чем я успеваю закончить фразу.

Охренительно.

И именно поэтому я хотел избежать встреч с Чарли Кокс в нерабочее время, потому что теперь она знает то, чего не должна знать…

И я говорю не о том, что ссу в мусорные корзины.

Она знает, что я считаю ее привлекательной… и это первый шаг к тому, что я в заднице.

* * *

— Чарли быстро сбежала, — говорит Брэм, усаживаясь на диван, когда мы прибрались и все ушли, кроме меня, так как Брэм хотел поговорить со мной. — Очевидно, ей некомфортно писать в чужих домах. Так мне сказал Лайнус. Звучало как липовая отговорка, чтобы убраться отсюда к черту после приватного разговора с боссом на балконе. Как по-твоему?

Я не отвечаю. Откидываюсь на спинку кресла и закрываю глаза.

— Что ты ей сказал, чувак?

— Дело не в том, что я сказал, а в том, чего не отрицал.

— О… черт. Что случилось?

— Ничего такого, что не поставило бы нас в неловкое положение в понедельник. — Я сдвигаюсь в сторону. — На самом деле, я не в настроении говорить об этом. Просто скажи, что заставило меня задержаться здесь.

— Уверен, что не хочешь поговорить