Ингуш и осетинка: право на любовь - Аминат Кулаева

– Что ты надумал?!

– Потом расскажу.

Спорить с ним было бесполезно, отговаривать Хаважа от принятого решения – гиблое дело, мне оставалось только ждать неминуемых последствий этого события. Две ночи я не могла спать, меня трясло от страха. Да, я не дома, не рядом с родными, но мне все равно было страшно. Есть я тоже не могла.

***

Утром следующего дня раздался телефонный звонок, это была мама. Они долго разговаривали с тетей, она то ругалась, повышая тон, то начинала успокаивать маму. По обрывкам диалога я поняла, что сваты Хаважа приехали к нам домой.

Потом тетя просто влетела ко мне в комнату, схватила за волосы, стащила с кровати на пол и начала орать, не выпуская волосы из рук:

– В тебя шайтан вселился! Какой дурной ребенок, ужас, ты что творишь? Зачем прислала его родных, зачем?!

– Я не посылала никого, я не просила... Он сам все решил, Зара! Сам!

– А ты не могла отговорить? Не могла отказать?! А? Ты тупая, безмозглая просто девушка! В голове ветер, ты не думаешь ни о ком! Только о себе, ты неблагодарная! К вам домой приехали его родственники! Твой отец был дома!! Когда они сказали, кто они и по какому поводу, твой отец чуть умом не тронулся!!!

Она кричала на меня и трясла меня за волосы, я слушала ее крики, заливаясь слезами.

– Твоя мать разговаривать с тобой не желает. Горе, горе дому... любовь у нее! Мозгов бы тебе!!

Она наконец-то отпустила меня, развернулась и вышла. Потом снова зашла через минуту.

– Твоя мать и брат приедут через пару дней. Аслан с тебя шкуру спустит!

Она снова вышла. Я осталась сидеть на полу, поджав ноги, ни жива, ни мертва. Слезы текли по моему лицу, но я не издала не звука, просто молча плакала, без единого писка. Мне было очень больно, меня ломало. В голове проносился миллион мыслей, страх. В институт я не ходила, четыре дня до приезда родных сидела дома. Я практически ничего не ела, тетя со мной не разговаривала, только ходила по квартире, хлопая дверьми.

***

Через четыре дня они приехали. Я слышала, как они раздевались в прихожей, слышала голос Аслана, который спросил тетю, мол, где она.

Я привстала с кровати. Аслан залетел в комнату и ринулся ко мне:

– Ты что творишь, сволочь? – Он стоял прямо напротив, сверля меня диким взглядом и орал. – Я тебя спрашиваю, ты с кем повелась тут, мразь?! Ты кого позоришь? Ты в ингуше себе пару нашла, отвечай! Ты сюда учиться приехала или жениха искать?!

– Я никого не искала, Аслан.

Он ударил меня по лицу со всей силы, я упала на кровать, он схватил меня за волосы и еще пару раз ударил по лицу, орал. Мама с тетей прибежали и стали оттаскивать его от меня.

Первый удар был очень болезненным, а все остальные я уже не чувствовала.

– Давай еще, ударь еще… (произнесла еле слышно я ему)

Он схватил меня за горло и тоже шепотом сказал мне:

– Я тебе глотку вырву слышишь...

– Вырви. – Согласилась я. – Хочешь – убей, мне все равно.

Он сжимал мне горло, сверля меня злым взглядом и тяжело дыша. Мне было трудно вздохнуть, но я не пикнула. В тот момент весь мой страх куда-то ушел. Я больше не боялась того, что будет дальше. Убьет он меня или дальше будет колотить – мне было все равно, страха и боли я не чувствовала. А вот душа болела.

Аслан вышел из комнаты, тетя за ним. В комнате остались я и мама вдвоем.

– Аминат, что ты наделала? Как ты могла связаться с ингушом, где твоя голова?!

– Мама, не плачь...

Мне хотелось подойти к ней, успокоить ее, но она остановила меня.

– Не подходи! Стой, где стоишь. Ты не представляешь себе, что творилось у нас дома. Твой отец сцепился с ними, стоял такой шум! Я думала все, сейчас он их выдворит, и нам всем достанется. Ты что творишь?!

– Мам, я не могла его отговорить, он бы поступил все равно по-своему...

– По-своему? А кто он? Кто он такой, а?! Как он смел так поступить… Как ты смела так поступить! Чем вы думали, когда познакомились?! Аминат, отец не знает, что сделает с тобой, когда вы встретитесь. Мне тебя жаль, но я не смогу помочь.

Мама вышла их комнаты, они с тетей сидели на кухне и долго разговаривали. Я в тот день ни разу не вышла, все время лежала кровати и плакала.

При каждом дуа я просила Аллаха помочь, помочь мне в этой ситуации или же хотя бы облегчить всю эту боль для всех.

***

Два дня я не была на учебе. На третий день пошла. Хава с Мади накинулись на меня с вопросами, мол, куда я пропала, до меня не дозвониться, в институте меня нет, что такое мол. Я им обо всем рассказала, они даже не нашли, что ответить. Хава приобняла меня и попыталась найти хоть какие-то слова поддержки.

Когда я им все рассказала, они от волнения даже не знали, что сказать. Хава приобняла меня и, пытаясь хоть как-то поддержать, спросила:

– Ами, что сказать Хаважу? Может, передать что от тебя, когда он с Хайдаром будет разговаривать?

– Просто скажи, что у меня нет телефона. Что мама с братом тут, и все. Через пару месяцев я уеду. Навсегда…

Хава не знала, что еще сказать или спросить, у нее был потерянный взгляд какой-то.

Нотации дома не прекращались ни на один день. Меня постоянно уговаривали, рассказывая, какие ингуши плохие, какая я плохая дочь и бестолковая племянница.

Аслан ходил ко мне на учебу, следил за мной. Мы не разговаривали, он только пригрозил, что если узнает, что я с «ним» хоть как-то общаюсь, то он пристрелит нас обоих.

В доме была напряженная атмосфера. Мама несколько раз говорила с папой по телефону, меня не приглашали – он не