Хорошая девочка. Версия 2.0 - Дора Шабанн

— Маргарита, что у тебя дома?

Э, как бы вам сказать… до сих пор начальство этим вопросом не интересовалось. Ни когда мы жениться собирались, ни когда я Руса усыновляла и характеристику подписывала.

— В каком смысле? — привычка уточнять, выработанная матушкой, никуда не делась.

— В семье.

Ах, это.

Да.

Раз сплетням быть все равно, то лучше бы шеф ко мне был и дальше благосклонен. Поэтому предельно честно пояснила:

— Я развожусь, Игорь Александрович. Мы с сыном переезжаем. Вероятно, мне понадобится неделя за свой счет в ближайшее время, — комок в горле все же появился и даже слегка сдавило в груди.

Неприятно.

Заведующий моей родной кафедрой, у которого я училась, защищалась и работала на глазах столько лет, снял очки и устало потер лоб и глаза. После тяжело вздохнул и посмотрел чуть исподлобья:

— Держи меня в курсе. Если нужна помощь — не жди, говори сразу. Ты не только ценный кадр, прекрасный сотрудник, но и женщина, нуждающаяся в защите, как я понимаю.

Горько усмехнулась:

— Не думала, что до этого дойдет, но вышло так.

Почему-то слегка зазвенело в ушах. Нервы и перелет, туда-сюда.

Надо документы секретарю оставить и ехать спать. Даже на такси разориться можно, сил моих вообще что-то нет.

Сквозь подзаглохшие уши донеслось уже совсем неожиданное:

— Маргарита, я давно знаю Сашу. С тобой знаком больше двадцати лет, поэтому говорю: я на твоей стороне. Скажи, если нужно помочь.

— Спасибо, Игорь Александрович. Не ожидала тем не менее очень признательна.

Начальство удовлетворенно кивнуло. Я так поняла, что аудиенция окончена. Общее самочувствие мое оставляло желать, так что пора отсюда выбираться, наконец.

А потом все завертелось, как в идиотской комедии.

Мы с зав.кафом вышли в коридор, а там… как в оперетте, короче. Все не отпускает меня сегодня любимый фильм, однако.

— И каково это при живом муже завести молодого любовника, а, Ритуля? Скучно стало? — Кот точно на препаратах, иначе с чего бы самосохранение было настолько далеко задвинуто.

Игорь Александрович обалдел рядом и, похоже, всем организмом. Но некоторые мужчины в любом возрасте по-прежнему готовы броситься в первую попавшуюся заварушку:

— Как бы это ни было для Вас, Константин Валерьевич, удивительно, я считаю необходимым вмешаться и вступиться за честь Маргариты Анатольевны. Раз уж сегодня не суббота, и Александр Михайлович отсутствует, — Шеф одним негодующим взглядом разогнал всех вылезших в коридор любопытных по кабинетам. А рукой держал довольно агрессивно настроенного Кота на расстоянии.

Все страньше и страньше.

— О, как у вас здесь интересно! Ты, Риточка, смотрю, времени не теряешь, да. И этого допустила к телу, а? Начальник же…

Пресвятые Просветители, это что же творится-то? Совсем мозги отказали у человека… и душновато у нас тут что-то.

— Даже покровительство ректора не дает Вам, Константин Валерьевич, права вести себя по-хамски и плевать на нормы морали, — Шеф хмурился, наверняка вспоминая матом всех родственников и знакомых нашего дорогого Германа Сослановича.

Но Коту сегодня вышедшая из берегов Нева по колено, похоже:

— Какая мораль? Вы о чем? Ритка у вас спит со всеми подряд, и это считается нормальным, а тот, кто говорит правду — негодяй?

— Даже такое хамло от природы, как Вы, должно отвечать за свои слова, — зав.каф крепкий мужик в плане морального прессинга и таких, как Кот сотнями вертел на сверхзвуковой турбине, но как же это все противно.

Меж тем мне совсем уже нехорошо. Душно, да и дышать тяжело.

— Маргарита Анатольевна, прошу прощения за этот незапланированный цирк, — Игорь Александрович с сожалением посмотрел на меня. — И вы, голубушка, как-то бледноваты. Перелет и нервотрепка — это не шутки. Зайдите к Зиночке в медпункт сейчас.

— О, какая трогательная забота о простой подстилке, хоть и со степенью, — Константин Валерьевич, я полагаю, решил явить себя сегодня во всей красе. Чтоб, значит, ни у кого никаких вопросов по его поводу не осталось. Фу, как мерзко.

— Идите, Маргарита Анатольевна, это не для ваших ушей и, возможно, глаз, — то, что Игорь Александрович начал закатывать рукава рубашки, повергло меня в шок.

Он же не…?

— Если Ваши родители не объяснили Вам в детстве, что такое хорошо и допустимо в приличном обществе, Константин Валерьевич, — начал зав.каф, наступая на Кота.

А мне, увы, становилось все хуже: земля «уходила» из-под ног, шум в ушах нарастал, в глазах темнело. Ё!

Прислонилась к стенке, дышала тяжело и прерывисто.

Олечка, секретарша кафедры, вылезшая в коридор с какими-то бумагами, с писком откинула их в сторону и бросилась подхватить меня.

Игорь Александрович, наплевав на Кота одним коротким ударом под дых, тоже поспешил к нам. Подхватил меня на руки и внес в лаборантскую.

И это в пятьдесят лет. Силен.

Положил прямо на ближайший стол, смахнув мной все, что находилось на поверхности и мешало.

— Оля, скорую, — бросил зав.каф в сторону.

Услышала топот, хлопнула дверь, а потом наступила темнота и все…

Ремарка паникующего героя

'Моё сердце рвалось в небо,

Ты боялась высоты

И осталась только горечь

От внезапной пустоты…'

Олег Газманов «Единственная моя»

Тебе тридцать, ты прошел срочную и контракт, но по-прежнему твой самый страшный кошмар — это родители, внезапно являющиеся в дом бабушки с целью забрать тебя.

Был.

Теперь же это обычная сцена прибытия на работу.

Вот так, спешишь, предвкушая встречу с любимой женщиной. А на твоих глазах ее выносят на носилках фельдшер скорой и медбрат. Глаза твоей безумной мечты закрыты и сама она белее мела.

А ты стоишь, такой, столбом и не знаешь ни что делать, ни куда бежать.

Идиот бессмысленный.

И беспомощный.

До сих пор.

Глава 44

Закулисье

'Каждый выбирает по себе.

Щит и латы. Посох и заплаты.

Мера окончательной расплаты.

Каждый выбирает по себе…'

Юрий Левитанский «Каждый выбирает для себя»

Как мне по телефону, фонтанируя восторгом, утром следующего дня рассказала Олечка, после того как я столь неожиданно, но впечатляюще, потеряла сознание, на кафедре случился Апокалипсис и паника.

Так и сказала.

Счастливая наивная молодежь, которая знает и употребляет просто красивые слова,