Князь. Записки стукача - Эдвард Радзинский

В Париже, на Северном вокзале, мой поезд встречал Император (Наполеон Третий), с пиками усов очень похожий на таракана.

Моя резиденция была в Елисейском дворце, где когда-то жил мой дядя Александр – победивший его великого дядю.

Пока мы туда ехали, из толпы, собравшейся по обеим сторонам улицы, доносилось, и не раз: «Да здравствует Польша!» Отвратительно!

Вечером пошел смотреть в «Опера Комик» новое представление, которое так рекомендовали газеты. Оказалось, это неприличная опера-буфф о прабабушке Екатерине. Весело обыгрывали похождения прабабки, похожие на приключения Мессалины. Ушел со второго действия.

Вернувшись во дворец, к полному изумлению и страху Адлерберга (министра двора) объявил, что хочу прогуляться по Парижу. И гулять желаю в одиночестве.

Он не посмел перечить…

Правда, граф Петр (Шувалов – глава тайной полиции) попытался заговорить о парижских поляках, но я решительно прервал его.

После чего попросил Адлерберга дать мне денег.

– Сколько желает Ваше Величество?

– Немного, – сказал я небрежно. – Тысяч… сто или даже сто двадцать.

Забавно было наблюдать: он побледнел, хотел что-то сказать, но опять не посмел. Принес портфель с этой действительно очень солидной суммой. И я отправился…

Граф Петр все-таки тайно послал за мной агента, но я вмиг распознал его и строго повелел ему оставить меня в покое.

Великолепный французский звучал повсюду на улице, доставляя истинное наслаждение после ужасного акцента Адлерберга.

Я взял фиакр и велел везти на рю Бас-дю-Рампар. Фиакр довез за три минуты. Как я и приказал, снятый для нее особняк находится в двух шагах от Елисейского дворца…

Я заплатил (видимо, слишком щедро), возница посмотрел на меня с испугом. Уже войдя в ворота дома, я понял, что перепутал. Мне нужен был соседний особняк. Но выйти уже не сумел. Ворота захлопнулись и не поддавались. Позвать на помощь консьержку не смог, ибо дверь внутрь дома тоже не открылась. Бросив на землю портфель с деньгами, я тщетно боролся с воротами. Я оказался в дурацкой западне…

И тут я заметил человека на той стороне улицы, украдкой бросавшего на меня быстрые взгляды. Это был высокий мужчина в надвинутом на глаза котелке. Неужели поляк?.. Укрыться было негде. Запертый в этом треклятом узком дворике, я представлял собой самую легкую мишень в мире…

Озираясь по сторонам, человек медленно шел в мою сторону…

Мысли метались. Газеты, конечно, выяснят обстоятельства того, почему я застрелен в этом дворе. Нелепая смерть вызовет вал статей пересмешников-французов. И еще одну оперу-буфф! Все отвратительные французские газеты будут писать…

Между тем человек приблизился вплотную к воротам, я сжался – приготовился броситься в сторону от выстрела. Я следил за его рукой… Но он… поклонился (!) и сказал почтительно:

– Соблаговолите, Ваше Величество, дернуть за цепочку, привешенную справа.

И тут я увидел маленькую цепочку на столбике у ворот. Дернул за нее, и ворота тотчас открылись…

– Я счастлив оказать вам и дальнейшие услуги, Ваше Величество, – сказал человек.

Выяснилось, что это французский агент, следивший за моей безопасностью. Я наградил его, и, кажется, опять слишком щедро. Он тоже был испуган, не захотел брать.

– Моя задача, Ваше Величество, наблюдать секретно, не выдавая себя… Я не имею права взять. Меня выгонят с работы…

Но денег не возвращал, сумма явно оказалась сильнее приказа его начальства.

Я его окончательно успокоил:

– Все происшедшее, мой друг, останется, безусловно, между нами…