Темное двуличие - Амелия Винтерс

верно? — спросил Александр, но в его голосе не было злости. Его плечи были напряжены. Я видела, как воротник его рубашки поло двигался вверх и вниз, когда он сжимал и разжимал пальцы. Он все еще был одет в форму, которую предпочитают носить большинство студентов Кримсон. Это не было чем-то официальным, но почти все они были одеты в светлые рубашки поло, заправленные в аккуратно выглаженные брюки цвета хаки.

Их обувь могла быть любой — от кожаных туфель до дорогих баскетбольных кроссовок. Я никогда не обращала особого внимания. Новая я, очевидно, не интересовалась модой так сильно, как Уиллоу, которая была до комы.

— Мы знаем, — сказала я и наклонилась вперед, чтобы взять его за руку. Он потянул меня к себе, чтобы я шла рядом с ним, оставив Люка и Харлоу позади нас.

— Мы тебя поддерживаем. Именно об этом мы говорили. Мы знаем, что ты находишься под большим давлением из-за того, кто ты и кто твой отец.

— Спасибо за это, — сказал он, притягивая меня к себе и целуя в лоб.

Мы спустились с верхнего этажа по широкой изогнутой мраморной лестнице. Я могла представить себя здесь в платье, плывущую вниз, и оно развевается вокруг меня. Это была привлекательная мысль. Возможно, богатство не лишено определенных привилегий, например, возможности выглядеть как принцесса в день своей свадьбы.

— А вот и он, — сказал мистер Ремингтон, когда мы вошли в столовую. Он сидел во главе длинного обеденного стола из резного дуба на стуле, напоминавшем трон. Как это соответствует его эгоистичной натуре.

— Мой сын, герой дня.

Он встал и обнял Александра, похлопав его по плечу. Он отпустил его и повернулся ко мне.

— И вот и она, моя прекрасная будущая невестка, — сказал он, и от его взгляда у меня мурашки побежали по спине. Казалось, что я уже принадлежу ему, как будто он знал, что может приказать мне умереть. Предупреждение. Он притянул меня к себе, чтобы крепко обнять, и его руки обвились вокруг меня, прижимая так крепко, что у меня перехватило дыхание, а ребро казалось сдавленным, но он не отпускал меня.

— Моя прекрасная, сексуальная дочь. Я не могу дождаться, когда ты останешься под нашей крышей навсегда, и я смогу попробовать все те вкусные штучки, которые приносит мне мой сын.

Я вздрогнула, и он застонал мне в ухо, прежде чем отпустить меня.

Я почувствовала тошноту, и в глазах у меня снова потемнело. Темнота затягивала меня, умоляя погрузиться в нее и отпустить себя.

Я покачала головой и улыбнулась ему.

— Мы будем жить в другом месте, мистер Ремингтон, — бодро ответил я.

— Зови меня папочкой, — ответил он и пошевелил бровями.

— Как я уже сказала, мистер Ремингтон, — повторила я. — Мы будем искать жилье в городе. Я не могу представить, что окажусь запертой здесь, так далеко от всего.

— Именно так я и говорила! — сладким, пронзительным голосом воскликнула пышногрудая блондинка с другого конца стола. Она лопнула жвачку и продолжила жевать.

— Я все время говорила Робби, что не могу так жить. Этот дом замечательный, но что, черт возьми, Блэйки и Берти должны здесь делать?

Она указала на мальчиков-близнецов, оба светловолосые и скучающие, похожие как две капли воды на свою мать, и оба уставились на электронные устройства в своих руках, как будто ничего другого не существовало. Типичные дети, подумала я, но было что-то отталкивающее в том, как пренебрежительно они относились к взрослым в комнате. Как будто они уже знали, что они слишком важны, чтобы обращать внимание на что-то, кроме своих собственных потребностей.

— Ух ты, близнецы, — пробормотала Харлоу себе под нос. — Это стоит огромных денег.

Я хотела узнать больше информации, но мистер Ремингтон попросил нас рассказать подробнее о наших планах и потребовал рассказать о нашей жизни. Однако мы мало что могли ему дать, так что в итоге нам пришлось отражать его атаки и закатывать глаза в ответ на его пустые угрозы.

— В конце концов, не тебе решать, жениться мне на Уиллоу или нет, — сказал ему Александр в последний раз. — У меня есть деньги от моих бабушки и дедушки, их более чем достаточно, чтобы мы могли вести обеспеченную жизнь, если захотим. Мне не нужно твое одобрение.

— Тогда ты женишься на ней и без этого, — сказал его отец, и у меня сразу упало сердце. — Я отказываюсь поддерживать такой союз, пока ты не докажешь мне, почему я должен это делать.

Я посмотрела на Александра и помолилась, чтобы у него нашелся ответ, потому что у меня в голове ничего не укладывалось. Иногда я могла мгновенно собраться с духом, но по какой-то причине в этот момент я не могла придумать ни единой причины, чтобы отстаивать наш союз.

— Потому что я люблю ее, — сказал Александр. — И этого более чем достаточно, черт возьми.

— Ну, значит, ты мне сказал, — сказал отец Александра с громким смехом. — А теперь, пожалуйста, не могли бы мы оставить эти темы и сесть за стол?

Мы все заняли свои места и поужинали с отцом Александра и его новой семьей.

Однако я не могла не заметить долгих, намеренно угрожающих взглядов, которые он бросал в мою сторону. Я старалась не смотреть на него, но каждый раз, когда я натыкалась взглядом на его лицо, он давал мне понять, что я значу для него.

Я была всего лишь телом. Куском мяса, который он мог сожрать и оставить сыну, чтобы тот мог подобрать объедки.

Он еще не знал, что ему не понравится то, что он обнаружит, когда в следующий раз попробует мои подношения. Я собиралась вонзить в него зубы, когда он ожидал, что он вцепится в шею, и мне не терпелось увидеть, как у него потечет кровь.

* * *

— Это было так чертовски неловко, — сказал Александр, когда мы наблюдали, как его отец и новая семья взлетают на вертолете, которым мы воспользовались ранее в тот день. К счастью, он не решил провести ночь в особняке. Я не знала, смогла бы я спать с ним под одной крышей. Было достаточно