Рубиновое кольцо - Элизабет Лоуэлл

– Что тут смешного? – спросила Мел. – Я не имею никакого отношения к драгоценностям семьи.

– Жаль, – с трудом сдерживая улыбку, сказала Фейт.

– В девятнадцатом столетии и главным образом в двадцатом Монтегю стали большей частью респектабельными людьми. Драгоценности, ловля креветок, сельское хозяйство.

– Что ты имеешь в виду – большей частью респектабельными?

– Понимаешь, они все еще держат заряженный дробовик в библиотеке – возможно, тот самый, из которого убили дедушку Джеффа.

Вилка Фейт замерла над зеленым салатом. Она решила пропустить мимо ушей сообщение о дробовике и перейти к более приятным темам.

– Чем они занимаются сейчас?

– Они специализируются на драгоценностях и произведениях искусства из Европы.

– Вот это да! То самое, что раньше крали.

Мел вздрогнула.

– Только не говори ничего такого при папе Монтегю. Он очень нервно реагирует при упоминании этих фактов. Каждый раз Тига…

– Кто?

– Антигуа Монтегю, тетка Джеффа, незамужняя сестра его отца. Ты знаешь, она настоящий псих.

Фейт проглотила салат и потрясенно спросила:

– Прошу прощения?

– Сумасшедшая старая дева. В каждой семье есть свой псих. На Юге они считаются местной достопримечательностью. Правительство должно составить особый список всех психов, с давних времен до наших дней. И такой же для призраков.

– Просто не знаю, что сказать.

– Добро пожаловать на Юг. Мне понадобилось несколько месяцев, чтобы разобраться в Монтегю мертвых и в Монтегю живых. – Мел облизала свою вилку. – Хотя доктор и говорит, что глоток или два время от времени не повредит младенцу, я решила спиртного даже не нюхать.

– Это правильно. Ты будешь хорошей матерью.

Фейт заметила, как вспыхнуло лицо Мел. Детство ее было несчастливым во многом из-за матери, которая не отличалась добрым нравом. Удивительное дело, но Мел была ее полной противоположностью. Она была душевно щедрой девушкой, улыбчивой и всегда готовой сказать комплимент.

– У тебя все будет очень хорошо, – сказала Фейт, подаваясь вперед, чтобы взять на секунду руку подруги. – Ты научишь своего ребенка смеяться и наслаждаться жизнью, быть чутким к людям.

Мел вздохнула и слегка улыбнулась.

– Благодарю тебя. Я волнуюсь за это. Очень не хочу, чтобы он был похож на нее…

– Твоя мать могла придраться к самому Господу Богу. Расскажи мне о твоей новой семье. Это, кажется, гораздо интересней.

– Как только они бросили заниматься грабежами и разбоем, они стали вполне нормальными людьми, если не считать призраков и странных вещей на чердаке.

– Призраки на чердаке?

– Да, в свое время они там запирали психов. Но только тогда, когда собиралось важное общество.

Фейт со смехом покачала головой.

– Я скучала без тебя, Мел.

– Правда? Ты поэтому приняла участие в выставке драгоценностей на другом конце континента?

– Признаю свою вину.

– Я бы хотела посмотреть выставку, но папа Монтегю пасет меня постоянно. Он даже не дал мне времени, чтобы встретиться с тобой на ленче. С ним случился приступ, когда я сказала Джеффу, что поеду. И будущий муж на стороне отца. Я просто обезумела.

Фейт скрыла улыбку, приложившись к бокалу вина. Она подозревала, что мужчины Монтегю просто не хотели, чтобы Мел увидела рубиновое ожерелье до свадьбы. В любом случае хорошо, что Мел не приехала на ленч. Еда была замечательная, но нападение бандита смазало все впечатление.

– Я. вышла замуж за последнего работорговца, – пробормотала Мел, в то время как официант убирал тарелки из-под салата.

– Да? – удивилась Фейт.

– Что? О нет. Я не это имела в виду. Должно быть, у Монтегю были какие-то рабы перед Гражданской войной, но я сомневаюсь в этом. Благосостояние семьи менялось, а рабы не всем по карману.

– Менялось?

– От рубища – к платью, шитому золотом, от платья, шитого золотом, – к рубищу…

– Я поняла, – прервала Фейт. – Одно поко-ление было на подъеме, другое на спаде. Если судить по твоему обручальному кольцу, то Джефф из поколения подъема.

Мел колебалась. Что-то похожее на опасение мелькнуло в ее красивых карих глазах. Потом она улыбнулась, и в этой улыбке было больше уверенности, чем осуждения.

– Даже в семьдесят один папа Монтегю крепко держит бразды правления в руках. Джефф главным образом принимает заказы.

– Это, должно быть, способствует оживленным семейным беседам. Принцы ожидают, когда стареющий король удалится от дел.

Понимание и тепло в голосе Фейт заставили Мел улыбнуться.

– Джеффу почти сорок. Он на самом деле устал ждата. Но папа Монтегю поклялся сделать семью снова богатой.

– Обратно к грабежу и насилию? – сухо предположила Фейт.

– Нет. Недвижимость.

– Ах, современный пиратский материал. Не надо идти по краю борта с завязанными глазами – так обычно пираты расправлялись с пленниками. Отдайте мне ваши сбережения, нажитые за жизнь, иначе вас смоет волной.

Смех Мел был такой же густой, как ее каштановые волосы.

– Злой ребенок! Не вздумай сказать ничего такого при папе. У него нет чувства юмора, особенно когда речь идет о недвижимости и деньгах.

– Не волнуйся. Я даже никогда не увижу твоего свекра.

– Ты его увидишь. После окончания выставки. Мы хотим, чтобы ты приехала в Руби-Байю до свадьбы. Ты ведь приедешь на свадьбу? Только, пожалуйста, не говори «нет». – Улыбка Мел готова была соскользнуть с ее лица. – Когда Джефф додумался до своей дико романтичной идеи жениться в День святого Валентина в Руби-Байю вместо Саванны, мне пришлось поменять все свои свадебные планы. Не многие смогут перестроиться за такой короткий срок, но это не имеет значения.

Фейт уловила беспокойство и печаль в глазах Мел. Она подозревала, что ее подруга не рада изменению свадебных планов.

– Конечно, я приеду на свадьбу, – сказала Фейт, – но…

– Ты, – перебила Мел, – и Уокер. Мы хотим, чтобы он тоже остался в Руби-Байю. Папа Монтегю сказал что это самое малое, что он может сделать, потому что ты создала для нас удивительную вещь. Он, правда, не сказал, какую. Это тайна?

Подошел официант, и Фейт была спасена от расспросов. Она знала, что Уокер хочет поехать в Руби-Байю и намерен поговорить там с Монтегю о закупке рубинов. Ее не слишком радовала перспектива надзора в течение еще нескольких дней. Из-за присутствия Уокера она чувствовала себя странно, в душе была полная неразбериха. Кажется, он нравится ей. Он смеялся над ее шутками, и вспышки огня, которые она иногда замечала в его лазуритовых глазах, разжигали ее волнение. Или кое-что еще.