Шрамы - Вера Холлинс

Я уставилась на него, ослепленная и оглушенная всем, кроме него, когда правда, словно нож, пронзила меня, проникнув в самую душу.

Я ничем не могла помочь своему брату. Больше нет.

Он был мертв.

ГЛАВА 11

Я раскачивалась из стороны в сторону, прижимая к себе безжизненное тело Стивена и глядя в пустоту. Мне было холодно. Очень холодно.

— Почему? — Шептала я. — Почему, почему, почему? — Я крепче обняла его. — Это был твой худший розыгрыш, идиот. Твой самый худший.

Закрыв глаза, я стала раскачиваться быстрее, и лед в моих венах, казалось, проносился прямо к сердцу. В груди все сжалось.

Я попыталась улыбнуться, но мои губы отказывались двигаться.

— Вот видишь? Это не смешно. Ни в малейшей степени. — Мой голос сорвался, и я проглотила комок, застрявший в горле.

Почему мне так холодно?

Я провела рукой по его волосам, сжимая пальцами спутанные пряди.

— Ты ведь проснешься, правда? Ты проснешься и рассмеешься мне в лицо, потому что разыграл меня, и у тебя все так хорошо получилось. Верно? — Я улыбнулась. Затем снова улыбнулась. — Верно?!

— Стивен! — Закричала моя мама, врываясь в ванную, за ней последовали парамедики, которых я вызвала несколько минут назад.

Мир вокруг меня словно затуманился, когда кто-то резко толкнул меня в бок. Ванная комната наполнилась криками, плачем и хаосом. Кто-то вывел меня из комнаты и усадил на стул, но я не слышала ничего, что они говорили.

Всё, что я слышала, — это наш последний разговор со Стивеном.

Это был наш последний разговор в жизни.

Потому что мой брат не собирался возвращаться.

С тех пор как умер Стивен, я не проронила ни слезинки. Моя мама, наоборот, не могла сдержать слёз. Она плакала беспрестанно с той ночи, когда я обнаружила его, и её состояние стало очень тяжёлым. Она словно постарела за одну ночь и всё время проводила в комнате Стивена, словно ожидая, что он вернётся в любой момент. По ночам она звала его по имени, не переставая рыдать. Мама думала, что я не знаю о её страданиях, но я всё понимала. Я сидела за дверью его комнаты, уставившись в пустоту, и думала о смерти и трагедии.

Согласно отчётам, Стивен умер от остановки сердца, вызванной случайной передозировкой героина. Я пришла слишком поздно и не могла ничего сделать, чтобы помочь ему. Я хотела бы повернуть время вспять и остановить себя до того, как произнесла те ужасные слова, которые привели к его смерти… Потому что это была моя вина. Я не хотела его слушать, не могла его понять. Мне не хватило терпения. Я произнесла те жестокие слова. И я не вернулась домой раньше.

Я припарковала машину перед нашим старым домом в Сомерсе и вышла, вглядываясь в ясное небо над головой. Было солнечно и непривычно жарко для середины апреля. Мне показалось, что это неправильно. Сегодня должны были пройти похороны Стивена, а вместо этого погода была ясной и теплой.

Мне следовало ожидать дождя, облаков и холода. Холода, который, как мне казалось, пронизывал меня до глубины души и обещал остаться там навсегда. Но в любом случае, я рада, что не была на его похоронах.

Я вошла в этот пустой дом, с которым связано столько прекрасных воспоминаний. Меня охватила боль, когда я увидела старую куртку Стивена, всё ещё висевшую на вешалке в углу. Она была забыта здесь, покрываясь слоем пыли. В гостиной на стенах было развешано множество фотографий Стивена в рамках, а на нижней полке телевизора я обнаружила пару его любимых фильмов, которые были забыты. Я знала, что если пройду на кухню, то найду в одном из шкафчиков его кружку с изображением Халка — его самую любимую чашку с начальной школы — вместе с другими вещами… Казалось, что вокруг меня разбросано так много вещей, оставленных на растерзание времени.

Тяжело ступая, я направилась на чердак. В детстве мы со Стивеном часто проводили там время, играя и мечтая о том, чем хотели бы заниматься вместе, когда вырастем. Это было словно в другой жизни. Возможно, так оно и было. Может быть, я попала в какую-то альтернативную вселенную, где нашла бы портал, чтобы вернуться назад, и всё было бы хорошо. Стивен был бы рядом и смеялся своим «гиеньим» смехом, который всегда резал мне слух, а я бы жаловалась на его надоедливость.

Я вошла на чердак и осмотрела пространство, покрытое пылью и старыми мечтами. Его здесь не было. Он никогда больше сюда не придёт.

— Мы должны были вместе совершить кругосветное плавание, придурок, — прошептала я. Ответа не последовало.

Я с трудом добралась до деревянного сундука с нашими игрушками и с усилием открыла тяжелую крышку. Мама отказалась от их выбрасывания, храня их как драгоценности. Однако теперь они казались лишь напоминанием о прошлом, которое больше не имело значения.

Как все эти вещи могли иметь значение, когда он был мёртв? Как могли иметь смысл все те моменты, когда мы спорили о том, кто из нас лучше джедай или умнее, если ничто, абсолютно ничто не могло вернуть его к жизни?

Моё сердце сжалось в груди. Я подняла его пластиковый световой меч и взмахнула им в воздухе, изображая, что сражаюсь с ним, как в детстве.

— К твоему сведению, ты был ужасным джедаем. Я была лучше. Намного, намного лучше, — произнесла я, словно обращаясь к кому-то, кто мог услышать меня.

Я замахивалась снова и снова, пока моя рука не начала гореть, а грудь не начала вздыматься, словно от нехватки воздуха. Это было больно. У меня болела грудь.

Я положила световой меч на пол и уселась в нишу у маленького круглого окна, даже не потрудившись смахнуть пыль с деревянного сиденья. Мы часто сидели здесь и играли в карты. Именно здесь он научил меня играть в покер, а я в свою очередь показала ему несколько интересных карточных фокусов, которым научилась у других ребят в школе. Прислонившись к стене, я закрыла глаза.

— Помнишь, как мы играли в покер, и я впервые выиграла? Тебе пришлось целый день носить на