Встречная-поперечная - Антонина Циль

В Родовейске Марью Петровну встретил шум набережной. Знающая город Марфуша повела её вверх по белокаменной лестнице мимо беседок, где отдыхали горожане.

От вида ярмарки с холма захватило дух – внизу кипело, волновалось яркое людское море.

У пруда проходили гулянья с каруселями и кукольными балаганами, дальше у реки в честь Огненной Рунницы жрецы жгли соломенные колеса, и все желающие могли к ним присоединиться – спалить с соломой страхи и болезни в преддверии долгой зимы.

Слева вливались в городской торговый квартал потоки торговцев-лоточников и лепились в рядах собранные на скорую руку коробки с разнообразным мелким товаром.

Мария поначалу растерялась, но затем решила начать с городских лавок. Саше требовался гардероб. Да и Ульяне, сколько бы та не отнекивалась. И, что греха таить, и самой Марье Петровне обновки бы не помешали.

Маша довольно быстро отыскала подходящую модную лавку, где на две недели «выписала» в поместье модистку. Девушка обещала приехать с образцами тканей и фурнитуры.

Теперь требовалось накупить украшений для наядидок. И подарок… подарок Саше, чтобы был и полезным, обучающим, и интересным.

Глобус и книги? Они и так потребуются. Но Маше нужно было что-то, что порадовало бы трепетное Сашино сердечко. Что-то… необычное. Она поделилась соображениями с торговцем в лавке учебных принадлежностей, но тот пожал плечами: пусть сначала барышня сама определится, а он уж продаст.

— Волшебный фонарь, — раздался за спиной знакомый голос. — Вам нужен волшебный фонарь. Лучший подарок для любознательной юной барышни.

Маша еще не видела, кто тихо вошел в лавку и встал за ее спиной, но она узнала и голос, и чуть ироничные в нем интонации. И довелось же им с княжичем встретиться именно тут!

— Волшебный фонарь, — зачарованно повторила Маша. — У меня в детстве был... со сказками.

— И у меня, — улыбнулся княжич. — Про Царевну-лягушку...

— … и про Несмеяну, — подхватила Мария.

Владелец лавки посмотрел на них поверх очков и фыркнул не без раздражения.

— А имеется у вас в продаже волшебный фонарь с картинками из сказок? — обратилась к нему Маша, очнувшись.

— Никак нет-с, не продаем, — сухо откликнулся тот. — В сию провинцию не поставляем-с. Товар дорогой, ежели с качеством-с. И никто не продает-с. Возьмите лучше калейдоскоп.

— Врет, — шепнул княжич на ухо Маше. — Я знаю место. И вам покажу.

Они вышли из лавки под неодобрительное пофыркивание владельца.

— А вы тоже… ярмарку решили посмотреть? — осмелилась поинтересоваться Маша на улице.

— Тоже. Подарок ищу, для сестры, для Любаши. Деду уже прикупил трость с набалдашником – очаровательным бульдогом из янтаря. С Любой сложнее, у неё каждый день новые пристрастия. Летом она увлекалась шахматами, а сейчас остыла. Это у неё с детства: очаруется чем-нибудь, изучит, достигнет успеха, а потом интерес теряет. Один психолог из Австрии сказал, что это патология, — Иван Леонидович поморщился.

— Но разве это плохо, раз успех есть, — усомнилась Маша. — Не обязательно же специалистом становится. На свете столько всего интересного.

— Вот и я так подумал. А вот хороший специалист в Петербурге заверил нас, что это нормально. Главное, чтобы живость ума не оскудевала, а многие хобби ум только развивают. Только что дарить Любаше на именины?

— Да уж, — сочувственно произнесла Мария. — Столь разностороннему человеку с подарком угодить сложно.

— Вот и я о том же, — увлекшись беседой, Маша и Иван углубились в лабиринты торговых рядов. — Дед в письме упоминал, что у Любаши теперь в фаворе рисование пастелью. Куплю ей, пожалуй, целую коробку французских мелков.

— Тогда нам по пути, — сказала Маша. — Моя протеже, Сашенька Томилина, тоже любит рисовать. Знаете, Иван Леонидович, у неё такой талант... самородный. Ей учиться надо.

— Я всё помню, — кивнул Левецкий. — Пусть Любаша посмотрит Сашины рисунки, она опекает несколько гимназий для одаренных детей в Петербурге, возможно, какую-нибудь и посоветует. Насчёт Ульяны Денисовны с дедом уже договорился. Она, как прежде, станет вести его записи. Два-три часа в день будет достаточно. С домом сложнее. Починить его не сложно, однако соседство там…

— Пусть пока живут у меня. Вы очень много делаете для Томилиных, спасибо вам.

— Я и сам мог бы догадаться, без подсказки, — сконфуженно проговорил молодой князь. — У Левецких правило – не бросать своих людей в беде. А я вот… оскоромился. А вы? У вас всё хорошо?

— Всё хорошо, — подтвердила Маша, отведя взгляд. И решилась перевести разговор на сложную тему: — Вы не нашли... ну... ту девицу?

— И думал, и гадал, кто это может быть, но, выходит, под подозрение попадают все.

— Тётушка тоже так сказала... Я ей, конечно, ничего про вас не рассказывала, так, поинтересовалась, кто из местного дамского общества управляется с оружием. Получается, что действительно… все.

— Мы пришли, — со вздохом проговорил князь. — Лавка художественных принадлежностей, лучшая в Родовейске. Если чего-то не будет, можно заказать из Помеж-града или из Москвы.

— Привезём-с, — подтвердил приказчик, услышавший последнюю фразу княжича и принявший постоянного клиента с распростертыми объятиями.

Впрочем, в магазине нашлись и карандаши, и пастель, и альбомы. Все отменного качества, с клеймами известных мануфактур России и Европы.

Разговор пришлось прервать до самой лавки колониальных товаров. Уж слишком шумны стали улицы. Маша и Иван шли рядышком и молчали.

Лавка сама по себе оказалась чудом из чудес. А уж товары… дух захватывало: хиндусские маски, крошечные каноэ на подставках, и огромные тоже, курительные трубки и парусники. Как-то и неудивительно стало, что Серж Абрамцев нашёл в ней спиритическую доску.

Маше бросились в глаза искусно выполненные из слоновой кости и чёрного дерева шахматы. Король носил чалму, конь был конем с крошечным всадником, а слон – слоном, с хоботом и бивнями.

Жена владельца лавки принесла и выставила на прилавок волшебный фонарь. В комплекте шли ленты с французскими сказками. Маша попросила к ним и русских сказок, но в лавке остались только сказания о богатырях.

Подарок обошелся Марии в целых двадцать рублей. В другой раз она бы ужаснулась, а сейчас ничего – выложила на прилавок ассигнации и глазом не моргнула.

Иван