Встречная-поперечная - Антонина Циль

… — Я предупредила, — спокойно проговорила Лиза, вернув брата из воспоминаний. — Если ты имеешь хоть какой-то вес в своём… сообществе, сделай так, чтобы Левецкий не пострадал.

Сестра ушла, оставив Сергея в невеселых раздумьях. Вот уж… выбор. Вызвать гнев покровителей или сойти с ума, как Ильин. Или положиться на судьбу. Дух предсказал появление Змея, и, наверное, только Сергей из компании понял, что означало это пророчество.

Глава 17

Когда Маша и Маргарита Романовна вернулись, все в доме, кроме Марфуши, спали.

Маша заглянула в комнату Ульяны. Сашенька спала с мамой. Мария знать не знала и ведать не ведала, как дальше сложится судьба Томилиных, ведь разговор с Иваном Леонидовичем все-таки состоялся. И княжич, нужно отдать ему должное, к вопросу подошёл крайне серьёзно. Но пока Саше нужна комната для учебы, со столом и всем необходимым: атласами, настенными картами, британским и франкландским алфавитами на картонках… И учителя хорошо бы нанять.

Впрочем, Маша пока может и сама обучать: словесности и азам арифметики, истории и литературе. И княжич обещал с нового учебного года найти для Сашеньки место в гимназии… Много чего обещал, как и место секретаря при старом князе для Ульяны.

При мысли об этом у Марьи Петровны загорались щёки, ибо она, несомненно, читала в этом щедром участии попытку завоевать ее одобрение.

Сомнений тут уж не было никаких. Сама она влюблена была по уши. Но на ответные чувства не надеялась. Они-то вроде и имеются, ответные чувства, если сердце Машу не обманывает, однако куда ей, вчерашней мещанке, на княжича заглядываться?

Лизонька перед уходом Осининых торжествующе нашептала ей в ухо, что Левецкий помолвлен с фрейлиной Ягумской. И если по-честному, фрейлина из знатного рода подходит Ивану куда больше. Ивану… Ване… Кто-то другой будет называть его по имени – правильная жена-аристократка, а не сельская учительница, которой решила стать Марья Петровна.

Она прислушивалась к своим ощущениям. Не стало ли чувство сильнее, после того как обнаружилось, что легкомысленный Игнат – княжич и есть? Может, в Машеньке тоже охотница за состоянием пробудилась? Но нет, чувства были прежними, к ним добавилось лишь облегчение. Княжича должно было простить, он не собирался Марию позорить. Ему самому угрожала опасность.

Маша думала об этом за поздним чаем с тетей на кухне. Кто же та девица, что запятнала себя кровью и охотится на Левецкого?

Тётушка была настроена благодушно. Особенно после того, как выяснилось, что ее племянница к манипуляции с потусторонними силами тоже отнеслась неодобрительно (они обсудили сеанс и нашли знаки иного мира пугающими и опасными).

Маша обратилась к ней с вопросом. Обрисовала ситуацию. Дескать, она тут книгу читает романтического характера. Героиня главная в деревне воспитана, однако входит в тайное сообщество наемных убийц. Возможно ли такое?

— Ох, и страсти! — с улыбкой подивилась Маргарита Романовна. — Что, вот так и убивает?

— Ага, саблей... И из пистолета стреляет. Вот и я думаю, глупости: девица же, откуда бы ей знать, как с пистолетом управляться?

— Не скажи, — Маргарита Романовна отпила чаю с выражением задумчивости на лице. — Вот ежели взять наших деревенских барышень... Оно тут и раньше принято было, чтобы девица защитить саму себя способна была, а после бунтов каждая вторая здесь – воительница. Вот, к примеру, Мэри Лопушкина. Родион Дементьевич на пятнадцатилетие записал её в Помеж-град на уроки фехтования. И стреляет она неплохо, и, как и отец, весьма уважает охоту. В глаз белке попадет, не сомневаюсь. Или вот Ульяна Денисовна. Пару лет назад, в голодную для живности зиму, когда волки развелись и стали в поселки выходить, Томилина отстояла дом от двух матёрых. Одного ранила, другого выстрелом насмерть уложила. Она всё больше с ружьём, от мужа досталось. Про госпожу Амалию знаю мало. Однако фон Лингены – известные охотники. Говорят, Марк Петрович наш фон Линген в компанию к Амалии пригласил из Неметчины двух её кузенов. А ещё Лиза... Лиза Абрамцева, я не удивлюсь, если у неё где-то револьвер припрятан. Ходят слухи, в Петербурге жизнь у неё была несладкой. А ее тетя Софья Сергеевна опять же во время бунтов упокоила из ружья трёх грабителей. Так что насчет барышни-убийцы особых преувеличений нет. Ты же видела эти нынешние женские револьверы – махонькие, в лиф поместятся. И у женщины всегда преимущество в схватке – мужчины нас недооценивают. Я тебе, Машенька, порекомендовала бы тоже обучиться стрелять. Что ни говори, а местность здесь довольно безлюдная. И скажу тебе, с Поперечьем договориться проще, чем с беглыми каторжниками, которые здесь то и дело появляются.

«Вот уж действительно, кто бы мог подумать?» — размышляла Маша, провожая тётушку. Как все-таки мало она знает о мире за пределами городских джунглей. А стрельбе она, кстати, тоже обучалась, на дополнительных курсах. Всем курсисткам рекомендовано было. Поперечные точно также от пуль погибают, как лесное зверье. И любому этнографу в чаще с ружьем привычнее.

Она вернулась на кухню, чтобы отправить Марфушу спать. Бог с ними, с грязными чашками, завтра Маша сама поможет горничный с посудой. Уговорила-таки Марфу. У той уж глаза слипались и рот то и дело в зевоте распахивался. А у Марии сна не было ни в одном глазу, уж очень встревожили её спиритический сеанс и рассказ Маргариты Романовны.

— Не знаешь, когда Арим придёт? — спросила Маша у горничной.

— Так вон он, — Марфуша кивнула на окно, выходящее в хозяйственный двор, и широко зевнула. —Камины вычистил, почитай перед самым вашим возвращением, золу выносит.

Маша немедленно выскочила через чёрную дверь. Кряжистая спина Арима мелькнула у дальних коровников, и Мария Петровна устремилась за таинственным слугой. Однако нагнать не смогла и в темноте потеряла всякий след бородача. Ведро-то в руках Арима гремело, но звук доносился то слева, то справа.

Тогда Маша пальчиком сложила в воздухе поперечное слово для поиска. И вон же он, Арим! Показался, просто за телегой было не видать. Маша позвала слугу по имени. Но ветер качнул дверь на амбаре, и та захлопала, заглушив голос.

— Арим! — крикнула она ещё раз.

В ту же секунду заухала сова. Маша даже смешно сделалось: