Предатель. Замуж за бывшего - Злата Романова

Глава 20

В течение следующих нескольких недель я стараюсь избегать Булата настолько, насколько это возможно. Наши пересечения минимальны — лишь на завтрак или перед сном, когда Эля уже в своей кроватке. Он старается давить на меня, врывается в мое личное пространство, претендует на мое время, но я не ведусь на провокации и держусь на расстоянии. Так безопаснее для моего сердца и душевного спокойствия.

Однако, за эти недели я по-настоящему сблизилась с Элей. Она выступает идеальным барьером между мной и Булатом, но даже если бы это было не так, я не могу оставаться в стороне от этого милого ребенка, ставшего моим маленьким хвостиком. Эля — светлый лучик в моей изменившейся жизни, который делает каждый день теплее.

Недавно малышка начала ходить. Сначала это были робкие шаги, с поддержкой за мебель или мою руку, но через несколько дней ее смелость взяла верх, и теперь она носится по дому, как ураган, иногда падая и тут же снова поднимаясь.

Она часто обнимает меня, прижимается всем своим маленьким тельцем и дарит неуклюжие, слюнявые поцелуи, которые не раздаривает так щедро кому попало, даже отцу. В эти моменты я понимаю, что этот ребенок что-то изменил во мне, потому что иногда, просто глядя на нее, я чувствую, как на глаза наворачиваются слезы просто от эмоций, от щемящей нежности, которую я испытываю к ней.

Я привязалась.

Настолько, что уже с ужасом жду того дня, когда истечет наш год вместе и мне придется оставить ее.

Я также начала чаще навещать родителей. Мне хотелось вернуть ту теплоту, которая между нами всегда была, но в последнее время казалась утраченной. К тому же, это был еще один способ избегать Булата в выходные, когда я не могла скрыться на работе. Больше я его с собой не брала, хотя он и хотел пару раз пойти со мной. Другое дело — Эля.

В первый раз я взяла ее с собой спонтанно. Она тянула ко мне свои маленькие ручки, увидев, как я надеваю пальто, и я просто не смогла оставить ее дома, хотя мне и не хотелось, чтобы мои родители также холодно встречали ее, как в наш первый визит.

Когда мама открыла дверь и увидела со мной Элю, она удивилась, но не стала ничего говорить. А стоило Эле широко, с искренней детской радостью, улыбнуться ей, как ее лицо мгновенно смягчилось.

— Это кто у нас такая улыбашка? — позволила она себе проявить теплые эмоции в отсутствие Булата рядом со мной, на что Эля взволнованно замахала ручками, тянясь в ее сторону.

Я испытала огромное облегчение, снова увидев свою добрую и улыбчивую мамочку, обожающую детей, когда она впервые взяла Элю на руки и занесла ее в дом.

Спустя несколько таких визитов атмосфера полностью изменилась. Моя мама, которая сначала была все еще обиженной на меня и слегка отчужденной, теперь начала приглашать нас с Элей сама. Каждый раз она ставила на стол свои фирменные пироги и терпеливо слушала, как Эля лепечет что-то на своем детском языке.

Отец держался дольше. Но и его сердце я растопила с помощью Эли, потому что никто не может устоять перед этим ребенком. Она просто чудо.

Я чуть не прослезилась, когда Эля подошла к нему со своим зайцем и подняла свои маленькие ручки, прося его взять ее. К тому моменту мы уже несколько раз бывали у них в гостях и она уже привыкла к папе, постоянно читающему что-то в своем кресле, притворяясь, что он не слушает наши с мамой разговоры. Естественно, он не выдержал. Папа поднял ее, посадил на колени и вдруг улыбнулся. Настоящей, теплой улыбкой, которую я давно не видела.

— Ты меня купила, — сказал он, обращаясь к Эле, и та засмеялась, шлепнув его ладошкой по подбородку

С тех пор он стал другим. Теперь каждый раз, когда я прихожу, он первым делом спрашивает: «Где наша улыбашка?», а не «Как ты, Алиса?».

Думаю, тот факт, что мой брат взялся за ум и действительно сменил вид деятельности, тоже помогло успокоить их нервы и вернуть душевное спокойствие.

* * *

Однажды вечером, когда Эля уже спит, а я сижу в своей спальне с книгой, в комнату заходит Булат. Он даже не стучится. Просто открывает дверь и уверенно входит.

— Ты специально не стучишь, чтобы разозлить меня? — спрашиваю я раздраженно, поднимая взгляд от книги.

— Это моя комната тоже, — отвечает он.

Булат садится на кровать рядом со мной, с удобством откидываясь назад, на локти, и глядя на меня в ожидании реакции. Ну точно школьник, дергающий девочку за волосы! Что за ребячество?

— Ты что-то хотел? — спрашиваю я резко.

— Да, — наконец говорит он и мне кажется, в его голосе сквозит неуверенность. — Нам нужно поговорить.

— Так говори, — хмурюсь я, чувствуя, что ничего хорошего не услышу.

— Мы с друзьями решили снять домик на горнолыжном курорте, — говорит он, будто сообщает о какой-то обыденной вещи. — На Новый год, на два дня. Элю оставим у мамы. Ты поедешь со мной.

Я замираю, ошарашенная его наглостью.

— Что значит «поедешь со мной»? — спрашиваю я, пристально глядя на него. — Ты даже не думаешь спрашивать, хочу ли я ехать? Это Новый год! У меня могут быть планы, в конце концов! Что, если я хочу провести праздник с семьей?

— Алиса, ты моя жена, — отвечает он так, будто это все объясняет. — На ближайший год я — твоя семья и ты должна быть со мной в этот день.

— Должна? — повторяю я, чувствуя, как внутри начинает закипать гнев. — Булат, может, ты забыл, но мы живем в свободной стране и я не обязана участвовать в твоих «веселых» планах, если не хочу.

— Новый год — это семейный праздник, Алиса, — выпрямляясь, говорит он. — Мы не можем встречать его врозь. Да ладно тебе, будет весело. Ты всех знаешь, нас будет не так уж много, и Стася тоже поедет.

— Весело? — фыркаю я, скрестив руки на груди. — Ты считаешь, что мне будет весело с твоими друзьями, которых я едва знаю?

— Значит, узнаешь их получше, — парирует он.