Полуночные признания - Дж. Л. Кенна

Давай, Гримм. Я бы избил тебя, пока ты не скажешь «хватит».

Или «папочка».

Или «пожалуйста, еще».

Безумие Уинтер заставляет член встать по стойке смирно и рыдать от желания – мне жизненно необходимо увидеть, насколько она мокрая, тугая и нуждающаяся внутри.

— У тебя тут была женщина, — наконец выплевывает она. — Я только что прошла мимо нее у лифта. Она стирала размазанную помаду, называя тебя жеребцом, — она морщит нос.

О Боже, она, блядь, ревнует. Ревнует и чертовски бесит меня, но при этом всё еще так охрененно очаровательна.

— Да, психопатка, была, — отвечаю ей с тем же уровнем интенсивности. — Она работает в отеле. Я не могу войти в свою почту. Спойлер: подозреваю своего тупого брата. Тренту нужно было, чтобы я просмотрел несколько контрактов, он прислал их на почту отеля. Джесси, которую ты видела уходящей отсюда, была так любезна, что принесла их мне.

— И в благодарность ты трахнул ее…

Мои брови улетают к потолку.

— С ума сошла, Уинтер? Это ты только что сходила на свидание с Братанчиком Пустые-Яйца.

— Да, но не нарушала нашу сделку…

— К черту сделку. Тебе плевать на нее, просто признай. Злишься, потому что думаешь, что я трахнул девушку с ресепшена. А я не трахал ее. Почему она назвала меня жеребцом – это очевидно, но не потому что я ее трахнул. Флиртовал с ней – она горячая, затем развернул ее задницу и отправил восвояси. Сколько бы ее глаза ни говорили мне, что она хочет мой член у себя во рту.

Уинтер качает головой, уперев руки в бока. Она ведет себя так по-детски в данный момент и ревнует, даже если не признает этого. И всё же, не бегу, спасая свою жизнь. Или свою свободу. Мой тупой зад выясняет отношения с ней, играя в эту херню из-за ревности.

Почему? Не знаю. Уинтер Соммерс кажется достаточно веской причиной.

— Я тебе не верю, — говорит она жутко спокойно, смотря сквозь меня, будто я чертова тень.

— От этого мои слова не становятся менее правдивыми, Гримм, — пересекаю гардеробную, переступая через свои костюмы без зазрения совести, чувствуя, как дорогая ткань мнется под ногами.

Нахуй костюмы и нахуй нашу сделку.

Подхожу к Уинтер вплотную, глядя сверху вниз в ее большие карие глаза. Скольжу руками по изгибам ее бедер и делаю несколько шагов вперед, прижимая ее к стене позади, и она позволяет мне это. Она позволяет мне. Потому что знает, что происходит между нами, так же хорошо, как и я. Это горячо, грубо и сводит с ума, но это реально. Наше влечение друг к другу ощутимо. Оно тяжелое, плотное от страсти и жестокой потребности быть поглощенными друг другом.

Мы сводим друг друга с ума, и по причинам, которые я не понимаю, мне, блядь, это нравится.

Ее глаза сужаются на моих с наглой враждебностью, затем ее зубы скользят по нижней губе кусая ее, и мой член замечает это.

Ебать.

Эта женщина, даже злая – особенно злая – заставляет мою кровь петь в жилах. Она делает меня бдительным, чертовски бдительным ко всем моим чувствам, обостряя их почти до уровня сверхспособностей. Я мог бы разнести этот отель в руины, стену за стеной, только своими руками и хмурым взглядом.

— А теперь позволь спросить тебя снова… — мои руки скользят с ее бедер на поясницу. — Как прошло свидание? — растягиваю слова, прищелкивая «д» между небом и языком для акцента.

Взгляд Уинтер не дрогнул. Ее плечи отведены назад, позвоночник выпрямляется. Она готова к битве.

Знаешь что, Психопатка, я тоже готов.

Бьюсь об заклад, ее киска становится мокрее с каждым моим словом.

— Оно было идеальным, — она прищелкивает «д» точно так же, как и я.

Делаю шаг вперед, стирая пространство между нами, скользя руками к ее ладоням. Переплетаю свои пальцы с ее, затем поднимаю наши руки над головой, прижимая их к стене, пока тяжело дышу на нее. Сиськи прижимаются к моей груди, когда она делает тяжелый вдох.

— Как там с серфером? — спрашиваю, прижимая бедра к ее центру, втирая свой растущий член в вершину ее бедер.

— Идеально, — выдыхает она и стонет, когда снова толкаю бедра вперед, сильнее втираясь в нее, хотя всё, чего на самом деле хочу, – развернуть ее и отшлепать эту прекрасную задницу, чтобы она не могла сидеть на ней, за то, что вообще согласилась пойти на свидание с другим мужиком.

Скольжу языком по завитку ее уха к шее, засасывая чувствительную кожу в рот.

— Почему ты не трахнул ее? — спрашивает она, напрягая руки в моих ладонях, пальцы сжимаются в ответ.

— Ты знаешь почему.

— Нет, не знаю, — она выдыхает стон мне в ухо, когда я снова толкаю бедра вперед.

— Да, знаешь. По той же причине, по которой ты так разозлилась, когда подумала, что я это сделал. Мы нравимся друг другу.

Опускаю ее руки, провожу кончиками пальцев по нежной коже над ключицей, к груди, затем сжимаю их в своих ладонях. Ее руки опускаются на мои плечи и обвивают мою шею.

— Что бы ты ни думал, Алек, это не оно.

— Твое тело говорит об обратном, Гримм.

— Мое тело – предатель, — выдыхает она в мои губы. — Ты – огонь, горячий, но разрушительный. Если я не выберусь, сожжешь меня заживо.

Прижимаю лоб к ее лбу, вдыхая воздух, уже ощущая ее вкус на языке.

— Если я огонь, Уинтер, то ты бензин.

Просовываю руку между нами, засовываю ее под платье и поднимаю по внутренней стороне бедра к ее промокшим трусикам. Она ахает, кусая нижнюю губу.

— Блядь, — прижимаю ее к стене так сильно, что удивляюсь, как мы еще не провалились сквозь нее в коридор. Ее губы такие полные и чертовски красивые.

Засовываю руку в ее трусики, нахожу клитор указательным и средним пальцами.

— Пообещай мне честность, или я остановлюсь, — говорю, медленно водя круги по нему.

Она кивает в согласии, тихо и прерывисто стонет.

— Он тебе нравится?

Наблюдаю за ее реакцией, золотисто-карие глаза прикованы к моим, бросая вызов. Она кивает «да», и я импульсивно начинаю тереть ее сильнее и быстрее, стискивая зубы от ответа.

— Да? — рычу, челюсть напряжена, хмурый взгляд углубляется. — Он