Клятва на крови - Морган Би Ли

Когда она тихо напевает и проводит ладонью по напряженному члену в моих боксерах, желание пробегает по моему позвоночнику, бедра покачиваются, глаза распахиваются, я задыхаюсь.

— О черт.

Глаза Мэйвен темнеют, когда она раз за разом обводит контур моей эрекции через тонкую ткань. К тому времени, как она останавливается, я задыхаюсь, сцепив пальцы за шеей.

Меня никогда так не дразнили. Я всегда брал на себя ответственность в постели — и, черт возьми, я все еще хочу прижать Мэйвен к себе, погрузиться в нее по самую рукоятку и оставить любовные укусы повсюду, чтобы люди знали, что она, блядь, моя, но это?

Я хочу этого еще больше.

Когда она внезапно высвобождает мой истекающий член из пут, и ее рука скользит по всей длине, огонь разливается по моим венам. Это только усугубляется, когда я вижу, как ее рот слегка приоткрывается при моем размере. Как я уже сказал, я большой ублюдок — везде.

— Это… — Она умолкает.

— Ты сможешь принять его, детка, — хрипло обещаю я. — Я сделаю так что бы ты приняла. Ты будешь любить каждый чертов дюйм моего тела.

Это выводит ее из небольшого оцепенения, и она бросает на меня насмешливый взгляд. — Я не собираюсь трахать тебя, Бэйлфайр. Ни сейчас ни когда-либо.

Мой внутренний дракон корчится от этих слов. — Мэйвен…

— Но мне нравится видеть, как ты так напрягаешься из-за меня, — добавляет она, и ее голос становится нежным. — Хороший мальчик.

Хороший мальчик.

Эти слова запоминаются и становятся святыми. Гребаные. Боги.

— Еще, — рычу я, мышцы сжимаются и покрываются рябью там, где ее легкое, как перышко, прикосновение касается меня в следующий раз. Это сладкая, мучительная пытка. — Скажи еще что-нибудь в этом роде.

Ее хорошенький ротик изгибается в восхитительно порочной улыбке, и она наклоняется так близко, что влажные завитки ее волос обрамляют мое лицо, и я совсем перестаю дышать, мир с визгом останавливается, пока я молюсь всем шести богам, чтобы она поцеловала меня.

Но вместо этого она шепчет — Ты хочешь моей похвалы?

Ее пальцы скользят по головке моего члена. Я стискиваю зубы, когда мои бедра снова дернулись вверх сами по себе, отчаяние и потребность берут верх, пока все, о чем я могу думать, — это получить от нее больше. Больше всего на свете, но особенно того, что бы она назвала меня хорошим мальчиком.

— Боги, мне это нужно. Пожалуйста, — выдыхаю я.

— Хороший ответ. Но моя похвала заслужена.

Все в ее голосе мягкое и обманчиво нежное, но в нем есть тот же мощный оттенок, который, как я понимаю, присутствует всегда. Моя пара великолепно умеет скрывать свои эмоции, но ее маски нигде нет, когда она ухмыляется мне сверху вниз, темные глаза блестят.

Она та, кто принимает решения, и это вызывает привыкание.

Я в полной заднице.

Я снова дергаюсь, грубо ругаясь, когда маленькая ручка Мэйвен наконец-то — черт побери, наконец — обвивается вокруг моей твердости, смахивая преякулят, который вытекал с тех пор, как мы начали эту божественную пытку. Ее пальцы не могут дотянуться до конца, но я сжимаю зубы от мучительно совершенного удовольствия, когда она проводит по нему сжатой рукой один раз, так медленно, что становится больно. Затем дважды.

— Такой хороший дракон, держишь руки там, где я тебе сказала, — размышляет она.

— Мэйвен. Боги, Мэйвен, — повторяю я, закидывая руки за голову.

Ее возбуждение разлито в воздухе, сводя меня с ума. Фантазии, которых у меня никогда раньше не было, всплывают в моей голове, и все они сосредоточены вокруг этой опьяняющей динамики. Я стою на коленях перед Мэйвен, зарывшись головой между ее бедер, чтобы получить кайф от ее запаха. Пробовать ее на вкус, когда она мне позволяет. Ее похвала, когда я прошу так, как ей нравится. Она держит контроль, когда считает нужным, прежде чем позволить мне боготворить каждый дюйм ее тела.

Я хочу слышать, что доставляю ей удовольствие. Я сгораю от желания прикоснуться к ней.

Но нет. Я обещал, что не буду, и я должен продержаться дольше.

Ее третье движение достаточно грубое, и она сильно надавливает на мои ноющие яйца. Я снова задыхаюсь, все мои мышцы напрягаются от острой потребности кончить, оседающей глубоко в позвоночнике.

Красивые, взволнованные глаза Мэйвен приковывают мой взгляд, и я клянусь, ничто в мире больше не будет для меня прежним. Теперь, когда моя пара посмотрела на меня таким образом, я уже никогда не буду прежним.

— А теперь будь хорошим маленьким питомцем и кончи для меня, — шепчет она, сильно поглаживая меня.

Питомец? О, святая мать твою.

Ее слова уничтожают все мои шансы на то, что это продлится долго, и мое зрение затуманивается, когда самый мощный оргазм, который я когда-либо испытывал, заставляет меня кричать от облегчения. Нуждаясь в опоре, чтобы удержаться, пока удовольствие не поглотило меня, я вытягиваю руки и обхватываю ее, крепко прижимая свою пару к себе, когда экстаз захватывает меня вместе с психологическим кайфом, не похожим ни на что, что я когда-либо испытывал.

Блядь, блядь, блядь.

Когда я, наконец, начинаю приходить в себя, у меня кружится голова, но это не мешает моей все еще твердой эрекции снова подергиваться, жаждая большего от моей пары. Застонав, я зарываюсь лицом в прохладные волосы Мэйвен, позволяя ее аромату окутать меня. Это блаженство.

— Боги, Мэйвен. Это… я даже не могу… это было…

В один момент я настолько обезумеваю от удовольствия, что не могу нормально говорить, но в следующий я замираю, когда понимаю, что Мэйвен напряжена, безмолвна и дрожит.

Потому что я нарушил свое обещание.

Я прижимаю ее к себе.

Я тут же отпускаю ее и сажусь. — О, боги. Боги. Мне так жаль. Я не хотел…

Не позволяя мне увидеть ее лица, она отталкивает меня, скатывается с кровати и выбегает из комнаты, захлопнув за собой дверь прежде, чем я успеваю подняться на ноги. Вся эта эйфория, которую я испытывал, быстро превращается в желчь, подступающую к моему горлу.

Черт побери. Черт побери, черт побери, черт побери.

Это было инстинктивно. Я не хотел прикасаться к ней без разрешения, но я это сделал, и теперь я чувствую, как у меня сдавливает грудь. Моя пара только что раскрыла самую большую