Академия Высших: студенты - Марта Трапная

Вайолет и Альфа поднялись одновременно с ней.

– Пока, – сухо сказала Альфа, испепеляя Сигму взглядом, – увидимся.

– Пока, – сказал Мурасаки и помахал им рукой. – Хорошей прогулки.

Девушки отошли на пару шагов, и парень без сил рухнул лицом в плед, больше не в силах сдерживать хохот.

– О-о-ой, – выдохнул, наконец, Мурасаки и перевернулся на спину. – Сигма, я чуть не умер от смеха.

– Разве я сказала неправду? Хоть слово неправды? – уточнила Сигма.

Мурасаки снова захохотал.

– Идиот, – проворчала Сигма. – Опекун на мою голову. Девочек иди своих опекай. У меня тут равносторонний куб, мне не до тебя.

– Завидую кубу, – он сел, посерьезнел, придвинулся к Сигме. – Как хорошо, что кому-то не до меня. Ты не представляешь, как это утомительно, когда на тебя все постоянно смотрят.

– Я думала, тебе нравится.

– Я тоже так думал. Но теперь попробовал по-другому. И так мне нравится больше, – он пожал плечами. – Давай вернемся к нашим кубам и всему такому.

Сигма кивнула и включила экран планшета. Она смотрела на куб, но ее мысли были далеко. Мурасаки, который все еще валялся на пледе, похлопал ее по руке.

– О чем ты задумалась?

– Если честно, я думаю, когда все закончится, они меня подкараулят в темном углу и побьют. Я бы на их месте точно побила.

– А почему ты думаешь, что все должно закончиться? – спросил Мурасаки.

Сигма растерянно смотрела на него.

– Как почему? Ну, я же в итоге пойду на свой экзамен, и сдам его или не сдам.

– И ты думаешь, после экзамена наше общение закончится?

Сигма кивнула. Мурасаки сел напротив нее и посмотрел в глаза. Вид у него был убитый.

– Ты серьезно?

– А почему, – спросила Сигма, – тебя это так задевает? Если я сдам, у тебя начнется своя учеба, у меня своя. Если не сдам, тем более. Я отправлюсь к себе домой. Ты – к себе.

Мурасаки почесал затылок. Улыбнулся.

– Да. Ты права. В самом деле. Но мы же живем рядом.

– Ага, – сказала Сигма, – что-то в прошлом году ни разу не встретились. Даже на стене, хотя вроде бы оба туда ходим.

– Мы можем иногда встречаться вечерами и рассказывать о своей жизни. Разве тебе не интересно, как я буду справляться с зависимостью от покера и другими проблемами?

– Нет, – отрезала Сигма. – Мне не нужны твои проблемы.

– У-у-у, я всегда знал, что второкурсницы – самые жестокие девушки.

– Ничего, у тебя полно четверокурсниц. И третьекурсниц. И второкурсниц. И вообще, – разозлилась Сигма, – ты что сейчас делаешь? Мне нельзя в тебя влюбляться, а ты строишь из себя несчастного котенка, которого надо пожалеть. Зачем ты это делаешь? Хочешь завалить свой курс? Ты бы еще в лоб спросил, как я к тебе отношусь!

Мурасаки захлопал в ладоши и засмеялся.

– Отличная отповедь! И как ты ко мне относишься? – спросил он сквозь смех.

– Я тебя ненавижу, – Сигма сделала вид, что собирается ударить Мурасаки планшетом, и парень с хохотом снова повалился на плед. – Ты только и делаешь, что мешаешь мне учиться!

Глава 17. Осенние дожди

Жара продержалась всего день, а потом зарядил дождь. Не просто дождь, а с ледяным ветром, постоянно меняющим направление. От такого не спасали ни зонты, ни непроницаемые дождевики. Как будто специально, чтобы студенты не разбредались по всему городу.

Библиотека в студенческом центре была заполнена до предела. И конференц-зал. И звукоизолированные капсулы для индивидуальных занятий. Сигме с Мурасаки даже не всегда удавалось найти места рядом, хотя Сигму это не очень расстраивало. Нормально разговаривать все равно не получилось бы. Здесь даже шепот отзывался эхом со всех сторон. Поэтому Сигма пересылала Мурасаки решения своих задач, получала в ответ разбор, если задача была решена неверно или нерационально, или похвалу, если ответ и способ решения Мурасаки устраивали. Впрочем, такое случилось всего раз или два. Настроение Сигмы портилось с каждым днем сильнее и сильнее. Но сразу после того, как на браслете звучал таймер семи часов, Сигма собиралась и уходила – сначала в столовую, а потом к себе в коттедж. Обещала себе, что будет заниматься, но вместо этого засыпала, просыпалась ближе к полуночи, слонялась еще пару часов в попытках то ли поучиться, то ли проснуться, и засыпала до утра. Никогда еще она не уставала так сильно.

Постепенно оживал список контактов. Один за другим в нем появились однокурсники и однокурсницы. Никому из них Сигма писать не хотела. Она не могла делать вид, что ничего не случилось с Ипсом. Но рассказывать, что с ним случилось, она не могла тоже. А молчать про Ипса не получилось бы никак. Ипсилон пропал из списка неактивных контактов, его аккаунту присвоили статус «мемориальный» и переместили в соответствующую группу. Сигма нашла его, хотела посмотреть фотографии, вспомнить первый курс, но память почему-то сохранила, как он выбирается из фонтана, красный и злой. И все.

Мурасаки все время что-то читал, делая вид, что не замечает, как за места вокруг него ведется борьба и торговля. Когда с ним здоровались – отвечал, но с таким отрешенным видом, что любой разговор выглядел бы неуместным. Даже когда Нави, проходя мимо, будто случайно толкнул его в плечо, даже когда Вайолет словно бы ненарочно споткнулась и упала прямо на колени Мурасаки, даже когда Лал уронила ему на стол шоколадку со словами «что-то ты совсем кислый стал, котик».

Но в конце четвертого дня, когда Сигма, уходя из библиотеки вечером, похлопала его по плечу и сказала: «пока, я на сегодня все», Мурасаки поймал ее за запястье и удержал на месте.

– Пойдем, я с тобой. Надо поговорить.

Сигма пожала плечами. Надо так надо.

– Давай за ужином, – предложила она.

– Давай после ужина. Все-таки в нашей столовой лучше есть, а не разговаривать.

– Как скажешь.

Мурасаки поднялся и вместе с Сигмой пошел к выходу.

–