Меня, пожалуйста - Белла Джуэл

пижаму, ее красивые длинные волосы распущены и струятся по плечам. Она великолепна, но дело не только в этом. Она излучает сильную, независимую атмосферу. Она дерзкая и уверенная в себе, и, когда она находится в комнате, она озаряет ее своим заразительным смехом. На свете очень мало таких людей.

Неудивительно, что Бостон так к ней привязался. Честно говоря, я понимаю почему.

— Пенни, — говорит она мягким голосом. Это самый мягкий голос, который я когда-либо от нее слышала. Она плакала, я вижу, что ее глаза покраснели, и это отстой. Это действительно паршиво.

Саския вышла на улицу и спросила меня, куда ушла Шантель, прежде чем я ушла из бара. Я не сказала ей не потому, что не хотела, а потому, что хотела сама приехать и посмотреть, все ли с ней в порядке, и я не была уверена, что Шантель захочет, чтобы она знала о том, что там произошло. Я подумала, что если бы она хотела, то позвонила бы подруге, и не мне было говорить ей об этом.

— Я знаю, сегодняшний вечер был долгим и дерьмовым, но ты не будешь возражать, если я зайду?

Она без колебаний отступает в сторону. Шантель, без сомнения, испытывает ко мне те же чувства, что и я к ней. Ни у кого из нас нет проблем с другой женщиной, просто мы оказались в ситуации, когда наши сердца привязаны к одному и тому же мужчине, и с этим ничего нельзя поделать. Люди ничего не могут поделать со своими чувствами.

Я вхожу в квартиру Шантель, она закрывает дверь и спрашивает меня:

— Хочешь чего-нибудь выпить?

— У тебя есть чай?

Она кивает, идет на кухню и начинает готовить две чашки чая. Без сомнения, мы обе выпили достаточно, чтобы продержаться.

— Послушай, Шан, я здесь не для того, чтобы создавать проблемы, честное слово, — начинаю я мягким голосом, в котором слышится искренняя тревога за нее. — Я просто хотела поговорить с тобой. В основном, я просто хотела узнать, все ли с тобой в порядке.

Она поворачивается и смотрит на меня, ожидая, пока закипит вода. В ее глазах нет ничего неподдельного. У нее нет ко мне претензий. Я вижу это еще до того, как она открывает рот.

— Я ничего не имею против тебя, Пенни. Абсолютно ничего. Ты мне нравишься, чертовски сильно. Я считаю тебя замечательной женщиной, и то, сколько раз я говорила себе, что понимаю, почему он тобой интересуется, просто безумие. Потому что я действительно понимаю почему. Ты невероятная.

— Как и ты, — замечаю я, присаживаясь на ее кухонный табурет.

— Я знаю это, — кивает она. — Знаешь, — на ее лице появляется улыбка, но она немного грустная, — до Бостона я никогда, ни на секунду не сомневалась, что я того стою. Я никогда не смотрела на себя со стороны и не видела, что я невероятна и привлекательна. Я никогда не была неуверенной в себе. Чувства, которые я испытываю сейчас, для меня новы, и они сокрушительны. Мне не нравится, как я себя из-за этого чувствую. Это заставляет меня чувствовать, что я — это не... я.

Я улыбаюсь ей, и от этого становится тепло.

— Я понимаю, что ты имеешь в виду. Ну, не о том, что я никогда этого не чувствовала, самое забавное для меня то, что я чувствовала это много раз, но не так непосредственно. Это ощущение... такое чувство, что если я потерплю неудачу, то мне конец, понимаешь? Как будто меня никому не достаточно. Это действительно отстой.

Шантель подает мне чашку чая, немного сливок и сахара. Я набираю, сколько хочу, и она делает то же самое.

— Дело в том, Пенни, — говорит она, помешивая чай. — Нас обеих достаточно. И в этом проблема. Дело не в том, что одна из нас лучше или хуже другой. Дело в том, что мы обе по-своему невероятны. И, я думаю, именно поэтому этот выбор такой трудный. Я много раз думала об этом, и Бостон — сломленный человек. Ему пришлось нелегко. Учитывая все, что произошло с Нериссой, для него это был долгий путь, и я думаю... Мне кажется, иногда ему нужно немного от нас обоих.

Какое-то время я молчу.

Не потому, что то, что она сказала, не на сто процентов верно, а потому, что он рассказал ей о Нериссе. Он рассказал ей, и, насколько я знаю, он никогда никому не рассказывал. У меня сжимается в груди, и я ненавижу то, что чувствую из-за этого. Я ненавижу все это. Я вдруг очень обрадовалась, что сказала то, что сказала Бостону сегодня вечером. И впервые я оказалась права. Это несправедливо по отношению к кому бы то ни было.

Но осознание того, что он доверился Шантель.

Это как удар ножом в грудь.

— Ты права, — наконец говорю я, слишком долго помешивая свой чай. — У нас обеих есть немного того, что ему нужно, и он сумел сблизиться с нами обоими и запутать себя. В любом случае, это несправедливо по отношению ко всем остальным.

Шантель пожимает плечами, но вид у нее побежденный.

— С меня хватит, Пенни. Я имела в виду то, что сказала сегодня вечером. Я того стою. Если мужчина не выбирает меня, и только меня, значит, я недостаточно для него значу. Хотя я понимаю, что Бостон в замешательстве, я также должна защитить себя. И это причиняет боль. Это чертовски больно, потому что... Я думаю, что влюбляюсь в него, и от этого становится еще больнее.

Мое сердце болит за нее.

У меня есть чувства к Бостону, сильные, но любовь... это сильное слово.

И я могу только представить, насколько это паршиво.

— Прости, — тихо говорю я. — Я бы хотела, чтобы он был мне безразличен, я бы хотела, чтобы он был мне не нужен, тогда я могла бы просто отступить, и это никогда бы не стало проблемой...

Шантель смотрит на меня.

— Нет, нет, тебе не нужно за это извиняться. Если кто и должен извиняться, так это я. У меня было чувство, что между вами что-то есть, черт возьми, Саския даже предупреждала меня, что кто-то пострадает, но моя упрямая задница все равно это сделала.

Я отрицательно качаю головой.

— Послушай, мы обе можем повторять это миллион раз, но правда в том, что ты сама меня спросила, и тогда я, честно говоря, думала, что меня это устраивает, пока не заметила, как ты начала проявлять себя, и внезапно мне стало не по себе, и это не