Меня, пожалуйста - Белла Джуэл

твоя вина. Я говорила тебе, что между нами ничего не было, и если кому-то и есть о чем сожалеть, так это мне. Но, в конце концов, как я уже сказала, мы обе можем повторять это миллион раз. Фактов это не меняет. Я сказала ему, чтобы он сделал выбор. Или отпустить нас обеих. Я также сказала, что если он нас отпустит, то пусть отпустит нас навсегда. Мы не можем быть друзьями.

Шантель кивает, и в ее глазах появляется легкая грусть.

— Нет, мы не можем быть друзьями.

— Я сказала ему, что съеду, и ему придется искать новую сиделку для Кэсси, если он остановит свой выбор на тебе или ни на ком из нас. Тебе решать, что делать. Но я надеюсь, что мы все, наконец, обретем покой, потому что прямо сейчас я чувствую, что вишу на волоске.

Шантель кивает.

— Да, — шепчет она. — Я тоже.

И я знаю, что она говорит серьезно.

С нами обеими покончено.

С нас обеих достаточно.

Глава 17

Сейчас

Шантель

Стук в дверь пробуждает меня от очень беспокойного сна.

Я моргаю и тру глаза, бросая взгляд на часы. Сейчас два часа ночи. Что, черт возьми, происходит? Со стоном я приподнимаюсь и прислушиваюсь дальше. Снова стук. Громкий, неистовый стук. Кто-то хочет меня. Я также могу предположить, кто этот кто-то. Я вздыхаю и провожу рукой по лицу.

Пенелопа ушла незадолго до полуночи, после того как мы закончили разговор. Я оценила ее визит и ее честность, и я чертовски уважаю ее за то, что у нее хватило смелости сделать это, но сейчас я вымотана и мне не нужен второй раунд. Но стук не прекращается, и поэтому я спускаю ноги с кровати и направляюсь к двери спальни, на ходу проводя пальцами по волосам.

Я устала.

Надеюсь, это будет чертовски важно

У меня сейчас практически нет терпения.

Я подхожу к входной двери и распахиваю ее, чтобы увидеть, как Бостон собирается снова постучать. При виде меня его рука опускается, и, взглянув на него, я понимаю, что он пьян. Я бы не сказала, что он совсем пьян, он твердо стоит на ногах, но он определенно позволил себе выпить больше, чем несколько стопок.

— Бостон, серьезно, я не в настроении для этого, — бормочу я, держась за дверной косяк.

— Да, ну, я, блядь, тоже.

Я закрываю глаза, чтобы успокоиться.

— Ты сам во все это вляпался. А теперь, — я открываю глаза и удерживаю его, — я полагаю, я чертовски ясно выразилась, так какого черта ты здесь делаешь?

— Мне нужно с тобой поговорить.

— О чем именно? — бормочу я нетерпеливо. — И что именно тут обсуждать? Тебе нужно сделать выбор. Сегодня вечером ты обращался со мной так, словно меня не существовало. Это было больно. Я, черт возьми, этого не заслужила. Итак, я спрашиваю еще раз, какого черта ты здесь делаешь?

— У тебя там кто-то есть?

Его вопрос пугает меня, и я вскидываю голову, моргая.

— Прошу прощения?

— Ты поэтому хочешь, чтобы я ушел?

Боже правый.

— Какое это имеет значение? — бросаюсь я на него. — Я же сказала тебе, что с меня хватит, я больше не являюсь частью этого маленького любовного треугольника. Так почему, черт возьми, это должно иметь значение, если я всю ночь трахалась с другим мужчиной?

Его глаза вспыхивают, и он делает шаг. Я бездумно опускаю руку, а затем чертыхаюсь, когда он проходит мимо меня по коридору. Этот мужчина сошел с ума, но, черт возьми, он выглядит чертовски сексуально, целеустремленно шагая по моему коридору. Он распахивает мою дверь и включает свет, оглядываясь по сторонам, затем поворачивается ко мне.

— Какого хрена ты со мной так поступаешь? — в его голосе звучит боль, и это плохо.

Хотя мне не следует его жалеть, я его жалею. Потому что для него это, должно быть, полный отстой, даже если мне неприятно это признавать.

— Я ничего тебе не делаю.

— Я видел тебя там сегодня вечером, ты разговаривала с Деймоном, прислонялась к нему, и мне это чертовски не понравилось.

— То же самое, Бостон. Я видела то же самое с Пенни. Но помни, это твоя вина. Я могла бы принадлежать только тебе, но я была недостаточно хороша. Если я уйду, тебе придется с этим смириться, потому что это твой выбор, а не мой.

— Перестань, блядь, говорить, что ты была недостаточно хороша, — раздраженно рычит он, проводя руками по волосам.

— Ах, но это не так. Иначе мы бы не стояли перед выбором.

— Ты ни хрена не понимаешь, — рявкает он, вскидывая руку и затем сжимая ее в кулак. — Блядь, ты ни хрена не понимаешь. Я хочу тебя так сильно, что не могу, блядь, думать, я здесь, потому что не могу находиться вдали от тебя, я хочу тебя больше, чем чего-либо в своей жизни.

— О, черт, — я наконец теряю самообладание, потому что, черт бы его побрал. — Чушь собачья. Не смей пичкать меня ложью!

— Это, блядь, не ложь! — ревет он.

Я бросаюсь вперед, упираюсь руками ему в грудь и отталкиваю его на несколько шагов назад.

— Это ложь! Если бы это было не так, ты был бы со мной, и все было бы кончено. Но это не так. Ты привязан к Пенни и не можешь ее отпустить. Если бы ты не мог жить без меня, ты бы этого не делал. Так что перестань говорить мне все, что, по-твоему, я хочу услышать, потому что это не так, ладно? Я, блядь, не хочу этого слышать!

— Перестань говорить мне, что я чувствую, — рычит Бостон, скривив верхнюю губу и пристально глядя на меня. — Ты ничего не знаешь о том, что я чувствую. Я имею в виду то, что говорю: в моей голове так много от тебя, что я не могу никуда деться.

— Тогда почему ты просто не можешь отпустить Пенни?

— Я, блядь, не знаю! — рычит он, в отчаянии хватая себя за волосы. — Черт. Я, блядь, не знаю! Ты — большая часть этого, ты — та, о ком я просыпаюсь с мыслями, и та, о ком я засыпаю с мыслями, ты разжигаешь гребаный огонь в моей душе. Но когда я собираюсь это сделать, отстранить ее, сказать ей, что это ты, я не могу. Потому что я также не хочу жить без нее.

— Ну, у тебя не может быть и того, и другого одновременно, — кричу я, мои собственные эмоции