Развод. Последний приказ - Анна Риман

— Я не знала, что он на такое способен, — промямлила она глухо.

— Зато я теперь знаю, на что способны вы оба.

Сестра отвернулась первой. Быстро, резко, как будто её затошнило. Прошла в спальню и хлопнула дверью. Не сильно, но достаточно, чтобы разговор закончился.

Мама закрыла лицо ладонью.

— Господи, Наташ.

— Не надо.

— Я не оправдываю её.

— Но жалеешь.

— Она моя дочь.

— Я тоже.

Мама посмотрела на меня, и в её глазах вдруг появилось что-то беспомощное.

— Знаю, — произнесла она тихо. — Поэтому и говорю: не отдавай ему квартиру. Не отдавай, слышишь? Зря, что ли, ты за нее столько работала.

Слова отозвались внутри глухо, но я промолчала.

Сборы заняли меньше часа. Почти всё уже было сложено. Света из комнаты вышла с красными глазами, но разговор больше не завела. Мама суетилась у двери, проверяла документы, лекарства, какие-то пакеты с детскими вещами. Я помогала молча. Подавала сумки, застегивала молнии, искала зарядку, которую Света забыла возле кровати.

Всё это было до отвращения бытовым. Измена, развод, беременность, предательство — а в итоге ты стоишь посреди коридора и ищешь, куда засунули тапки.

Перед уходом мама снова меня обняла.

— Как доедем, позвоню. Ты с ним одна не ругайся. Лучше с адвокатом.

— Знаю.

— И не плачь при нём.

— Не собиралась.

Света стояла у лифта, не глядя на меня. Уже внутри кабины вдруг подняла глаза.

— Я правда думала, что он меня любит, — выдавила она.

Двери начали закрываться.

Ответить я не успела. Да и не знала, что.

Когда лифт поехал вниз, в квартире стало непривычно пусто. На полу остались следы от сумок, у стены — забытая резинка для волос, на кухне — грязная посуда.

Я медленно прошлась по комнатам.

Вот спальня, где мы с Максимом когда-то выбирали шкаф и ругались из-за цвета штор. Кухня, где я впервые поставила свои тарелки и решила, что теперь всё по-настоящему. Коридор, из которого недавно ушли люди, разрушившие мою жизнь.

Квартира снова стала моей.

Только радости не было.

Телефон зазвонил, когда я стояла у окна в гостиной. На экране высветилось имя Волкова.

— Да.

— Доехали? — спросил он.

Голос был ровный, с легкой теплотой. От этого захотелось сесть прямо на пол и расплакаться.

— Доехала.

Глава 51

После звонка Волкова в квартире стало совсем тихо.

На кухне в раковине стояли грязные чашки, на полу у стены валялась Светина резинка, а в коридоре остались темные следы от сумок. Всё это раздражало сильнее, чем должно было. Чужая жизнь опять прошлась по моей и оставила после себя мусор, слезы и незаслуженные обвинения.

Переодеваться я не стала. Закатала рукава, включила воду и принялась мыть посуду.

Тарелки звякали друг о друга, губка скрипела по чашкам. В какой-то момент захотелось швырнуть всё это в мусорный пакет, но я только сильнее сжала край раковины и досчитала до пяти.

Потом вытерла стол. Подобрала резинку. Нашла под диваном носок, неизвестно как туда закатившийся. Долго смотрела на него и вдруг поняла, что не хочу, чтобы здесь оставалось хоть что-то их.

К полу перешла уже ближе к полуночи. Пятна отмывались плохо, пришлось несколько раз менять воду. Спина ныла после дороги, руки гудели, но останавливаться не хотелось.

Квартира постепенно становилась чище.

Только это всё не помогало.

Утром я проснулась от короткого, тревожного сна. Некоторое время лежала, глядя в потолок, и пыталась понять, где нахожусь. Не северная служебная квартира, не дом Волкова. Моя спальня. Жизнь, которую еще предстояло отвоевать.

К адвокату приехала к открытию. Секретарь предложила кофе, я отказалась и села у окна, держа папку на коленях. Внутри лежали копии документов по квартире, ипотеке, разводу и отдельно — всё, что удалось собрать по Максиму и его кредитам.

Адвокат вышел через десять минут.

— Наталья Олеговна, проходите.

В кабинете пахло бумагой и дорогим парфюмом. На столе лежала аккуратная стопка папок, возле монитора — ручка с золотистым колпачком.

— Я хочу закрыть вопрос с квартирой, — произнесла я, не размениваясь на долгие вступления. — Выкупить его долю.

Адвокат приподнял бровь.

— У вас появилась нужная сумма?

— Да.

Не стала объяснять, откуда. Он и не спросил. Только кивнул.

— Тогда ситуация меняется.

— Ещё есть его кредит. Банк звонил мне, потому что он указал мой номер. Насколько я понимаю, он просрочил платежи.

На этот раз адвокат заинтересовался заметнее.

— Документы есть?

— Не все. Но есть звонок банка, номер, дата, сообщение от оператора. Остальное удастся запросить?

— Не всё, но кое-что собрать получится. А главное — использовать в переговорах.

— Как?

Он открыл блокнот и сделал короткую запись.

— Если ему срочно нужны деньги из-за долгов, он уязвим. Значит, получится торговаться по сумме.

— То есть можно снизить?

— Можно попытаться. И, на мой взгляд, нужно. Особенно если вы готовы быстро закрыть сделку.

— Готова.

Лучше закончить это сейчас, чем снова позволить ему решать за меня.

Адвокат посмотрел на меня поверх очков.

— Тогда действуем через меня. Вы ему не звоните и ничего лично не обсуждаете. Я направлю предложение. Сумму ставим ниже той, что он хотел. Срок короткий. Деньги он получит, но только на наших условиях.

Впервые за утро мне удалось нормально выдохнуть.

После встречи я вышла на улицу и несколько секунд стояла у машины, не торопясь садиться. Москва шумела вокруг, как обычно: кто-то ругался у перехода, автобус рычал у остановки, по тротуару спешили люди. Вчера этот город казался чужим. Сегодня — просто неудобным. Шумным, грязным, упрямым. Но уже не таким безразличным.

На работу я приехала после обеда.

В отделе всё было как раньше и всё же иначе. Со мной здоровались, некоторые приветливо улыбались, другие отводили взгляд. В Москве не спрашивали лишнего, зато замечали многое.

Иван Семёнович вызвал меня минут через двадцать.

— Наталья Олеговна, как дорога?

— Нормально.

Он кивнул на стул.

— Садитесь. Ненадолго.

Выглядел усталым, но без того напряжения, которое слышалось в его голосе по телефону. Перед ним лежали какие-то служебные бумаги, но разговор явно был не о них.

— С севером пока пауза, — сообщил он. — Там сами разберутся. Вам сейчас лучше заняться своими делами здесь.

— Я так и поняла.

— Через месяц. Может раньше, если врачи будут настаивать, Ирина уходит в декрет. Он на секунду замолчал, глядя в бумаги. — Назревают изменения в структуре.

В кабинете стало тише, хотя ничего еще не произошло.

— Вы хотите сказать…

— Хочу сказать, что открывается позиция выше. Пауза. — И вы сейчас единственный, кого я вижу на неё.

Я посмотрела на