Развод. Последний приказ - Анна Риман

Тот самый, который он бросил на стол перед уходом.

Я взяла его двумя пальцами и сунула в ящик к старым квитанциям и батарейкам. Потом открыла телефон и полезла искать, как вообще меняют замки. Оказалось, ничего сложного. Нужно снять личинку, измерить, купить новую.

По крайней мере, так выглядело на видео.

Чай сделать не успела. Телефон зазвонил, когда я уже стояла перед зеркалом и пыталась застегнуть блузку непослушными пальцами.

Адвокат.

— Наталья Олеговна, доброе утро. Есть новости.

Сердце неприятно дернулось.

— Какие?

— Максим Викторович согласился на нашу сумму.

Я медленно опустилась на край кровати.

— Серьезно?

— Да. Документы подготовим сегодня. Похоже, с кредитом у него всё действительно плохо. И, думаю, он понял, что напрямую через вас этот вопрос уже не решит.

Несколько секунд я просто молчала, глядя в стену.

Вот так, значит.

Столько нервов, разговоров, скандалов, а закончилось всё цифрами в документах и срочно понадобившимися деньгами.

— Наталья Олеговна?

— Да. Я поняла.

— Тогда готовьте паспорт и деньги. Остальное беру на себя.

После звонка стало тихо, и усталость навалилась разом. Словно внутри наконец отпустило что-то, что держалось месяцами.

На работу я приехала ближе к обеду.

Москва жила своей жизнью. У перехода ругались две женщины, курьер на велосипеде едва не въехал в автобус, из такси гремела музыка. Ещё вчера всё это раздражало до зубного скрежета. Сегодня — просто мелькало мимо.

В отделе со мной здоровались уже без той осторожности, что появилась после проверки и командировки. Люди быстро привыкают к чужим проблемам, особенно если понимают, что ты не развалилась.

На столе лежали документы, мигала почта, возле монитора кто-то оставил распечатку с пометками от Ивана Семеновича.

Работа неожиданно пошла нормально. Без ступора и бесконечного перечитывания одного абзаца по пять раз. Даже это казалось маленькой победой.

— Наташ.

Ирина стояла возле стола с сумкой в руке.

Беременность её не украсила, как любят писать в женских журналах. Просто лицо стало круглее, походка тяжелее, а характер — еще вреднее.

— Пойдем поедим.

— У меня куча работы.

— Работа никуда не денется. А я скоро уйду в декрет, и тебе потом даже поругаться будет не с кем.

Через пятнадцать минут мы уже сидели в маленьком кафе за углом. Ирина заказала себе сырники и чай, мне — салат, потому что, по ее мнению, кофе без еды был прямой дорогой к гастриту.

— Выглядишь лучше, чем перед отъездом, — заметила она, размешивая сахар.

— Спасибо, наверное.

— Это был комплимент. Не привыкай.

Я усмехнулась и сделала глоток кофе.

— С квартирой, кажется, разобралась. Максим согласился на выкуп.

Ирина даже ложку опустила.

— Да ладно.

— Кредит его прижал.

— Ну хоть где-то ему жизнь по голове дала.

Смешок вырвался сам собой.

— А ты чего такая кислая тогда?

Хороший вопрос.

Я покрутила чашку в руках.

— Не знаю. Думала, легче станет.

— А стало?

— Странно как-то.

Ирина понимающе кивнула.

— Потому что это не про квартиру. Ты не шкаф делишь. Там половина жизни закопана.

От её слов неприятно кольнуло под ребрами.

— Красиво сказала.

— Сама в шоке.

Некоторое время говорили про работу. Про Иркин декрет, новый проект и Ивана Семеновича, который опять замутил какие-то перестановки.

— Если повышение дадут, возьмешь? — спросила Ирина.

— Возьму.

— А север?

Пальцы крепче сжались на чашке.

— Закончу там всё и вернусь.

Ирина прищурилась поверх кружки.

Слишком внимательно.

— Ну что, тихоня, рассказывай.

— Что рассказывать?

— Да брось. Даже до нас уже слухи дошли про тебя и местного аборигена. Как его там… Волков?

Глава 54

Ирина замерла с чашкой у рта и довольно прищурилась.

— Волков? — переспросила я. — Вы там совсем без работы сидите?

— У нас работа как раз кипит. Поэтому слухи доходят свежие, горячие. Почти как эти сырники.

— Никаких слухов быть не может.

— Конечно. Ты же у нас образец добродетели и дисциплины. Поехала в командировку, развелась, выкупила квартиру у бывшего мужа, поселилась у местного начальника. Вообще ничего интересного.

Я чуть не подавилась кофе.

— Не поселилась, а переночевала. У меня окна выбили.

— Угу.

— И вообще, это было вынужденно.

— Конечно.

— Ирина.

— Что Ирина? — она развела руками. — Я тебя знаю сколько лет? Ты про мужчин обычно говоришь так, словно читаешь инструкцию к принтеру. А про этого своего Волкова даже злишься иначе.

— Он не мой.

— Значит, всё-таки Волков.

Отпираться было глупо, но и сдаваться я не планировала. Взяла вилку и ткнула в салат. Есть не хотелось совсем, но чем-то надо было занять руки.

— Он нормальный человек. Помог в сложной ситуации.

— Нормальные люди помогают разово. А ты сейчас сидишь с лицом, как у школьницы, которую поймали с запиской.

— У меня лицо женщины, которая спала три часа и утром узнала, что наконец может выкупить квартиру.

— Нет. Это было лицо пять минут назад. Сейчас другое.

Захотелось встать и уйти. Не потому что Ирина перегибала. Наоборот. Она попала туда, куда лучше бы не лезть.

— Ничего не было, — добавила я тише.

— Я не спрашивала, было или нет.

— Вот и не спрашивай.

Ирина на секунду перестала улыбаться. Отложила ложку, подвинула чашку ближе к себе.

— Наташ, я не из любопытства.

— А из чего?

— Потому что ты про него совсем не так говоришь.

Салат на вилке так и остался нетронутым.

— Как?

— Живее.

Слово прозвучало неприятным. Не обидным, нет. Просто слишком точным. Я опустила вилку обратно на тарелку и посмотрела в окно. За стеклом парень в светлой куртке что-то объяснял девушке. Она обиженно отвернулась и достала телефон. Обычный день. У всех свои беды, звонки, дела.

— Не придумывай, — возразила я.

— Ладно, — легко согласилась Ирина. — Не буду. Давай про работу.

Она помешала чай и перешла на деловой тон:

— Иван Семёнович правда хочет тебя продвинуть?

— Пока это только разговоры.

— Но ты же понимаешь, что он не просто так говорит?

— Понимаю.

— И что думаешь?

— Если предложат — соглашусь.

— Ну да. Квартира почти закрыта, впереди повышение. Ты же этого хотела.

Вот тут стало совсем неприятно.

Всё звучало правильно. Москва, квартира, работа. Почти нормальная жизнь, которую я так долго пыталась собрать обратно, наконец начала складываться.

— Хотела, — ответила я.

— А лицо такое, будто я тебе приговор зачитала.

— Просто устала.

— Все устали. Не все при этом таращатся в салат.

— Ты сегодня особенно добрая.

— Беременность. Говорят, женщины становятся мягче. Видимо, не мой случай.

Я всё-таки усмехнулась.

Ирина доела сырник, вытерла