500 лет ожидания - Рина Рофи

Я молчал. Поезд мягко качался, за окном проплывали поля, а в вагоне стояла тишина — даже огненный дух перестал кружиться и замер на спинке сиденья.

— Я знаю, — сказал я наконец. — Я знаю, что это эгоизм. Я знаю, что прошу у неё невозможного. Но я не могу иначе. Не в этой жизни. Я не могу снова стоять над её могилой и знать, что опоздал. Я не могу снова искать её по всему свету, не зная, в каком теле она родилась и вспомнит ли она меня. Я не могу, — я поднял глаза на духа. — Я просто не могу.

Дух медленно кивнул.

— Я не осуждаю, посланник. Я просто хочу, чтобы ты помнил. Когда она узнает. Когда она спросит — дай ей время. Дай ей поплакать. Дай ей позлиться. Дай ей испугаться. И только потом — дай ей выбрать. Без уговоров. Без магии. Если она выберет сама — это уже не эгоизм. Это любовь. Настоящая. Та, ради которой стоит жить вечно.

Глава 26 Дом

Поезд затормозил. Мягко, почти неслышно. Двери открылись, и я вышел уже в мире духов.

Та самая картинка. Та, что я посылал в её сны каждую ночь. Бесконечные рисовые поля, простирающиеся до самого горизонта. Полевые цветы — алые, лиловые, золотистые — колышутся на ветру. Гора впереди, покрытая густым лесом. Песчаная тропинка, уходящая вверх и мой храм.

Здесь, в мире духов, он не спал. Красные тории сияли в лунном свете, каменные фонари горели живым огнём, и сам храм — древний, величественный, с деревянными балками и резными лисами — дышал. Ждал. Жил.

Я прошёл через первые тории. И духи-лисы тут же очнулись.

Каменные изваяния ожили. Зашевелились. Стряхнули с себя вековую пыль и сошли с пьедесталов.

— Господин! — первый лис склонил голову.

— Хозяин! — второй вильнул хвостом.

— Вы вернулись! — третий, самый маленький, тот, что всегда ждал у самых ворот, бросился ко мне и закружился вокруг ног.

— Вернулся, — я погладил его по голове. — И у меня новости. Она нашлась. Мэй. Наша госпожа. Скоро она будет здесь. По-настоящему. Не во сне. Наяву.

— Я видел её во сне! Видел! — первый лис запрыгал вокруг меня. — Она шла по тропинке, и от неё пахло сакурой! Прямо как в прошлой жизни!

— А я еле сдержался, чтобы не обратиться в духа прямо перед ней! — второй лис, тот, что всегда был самым нетерпеливым, замахал хвостом. — Она смотрела на мою статую и сказала: «Какие красивые!» А я внутри камня чуть не рассыпался от счастья!

— Я тоже! Я тоже! — третий подпрыгивал на месте. — Она прошла мимо меня и коснулась пальцем моего носа! Моего каменного носа! Я думал, что умру! Снова! Во второй раз!

Они наперебой рассказывали, перебивая друг друга, размахивая хвостами и сверкая глазами. Я слушал их, улыбаясь. Обратился в кицунэ — в свою истинную форму, с девятью серебристыми хвостами, с белыми волосами до пояса, с алой лентой в волосах. Прошёл в храм и сел на возвышение, скрестив ноги.

Вокруг тут же засуетились духи: домовые духи, что веками хранили этот храм, духи-хранители дома и огня и маленькие духи-лисы — те, что не имели силы обратиться в каменные статуи, но были преданы мне так же, как и старшие. Они несли чай, поправляли подушки, зажигали фонари. Храм ожил.

Я закрыл глаза и глубоко вздохнул. Запах старого дерева, благовоний и полевых цветов. Запах дома. Нашего дома. Её и моего.

— Скоро, — сказал я в темноту. — Скоро она придёт сюда по-настоящему. Не во сне. Наяву. И вы все сможете говорить с ней, и получать от неё печенье. Обещаю.

— Ура! Ура! Поздравляем, господин! — духи запрыгали, закружились, захлопали в ладоши. Маленькие лисы завертели хвостами, домовые засуетились с чаем и даже старый храмовый фонарь замерцал ярче.

— Пока рано, — я поднял руку, и они затихли. — Путь длинный и сделан лишь первый шаг. Она ещё не помнит. Не знает. Не выбрала.

— Всё равно она вернулась! — пискнул самый маленький лисёнок-дух, протискиваясь вперёд. Его шёрстка была серебристой, а глаза — янтарными, как у всех посланников Инари. — Может, и малыш будет! Маленький! Пушистенький! С вашими волосами! И с её улыбкой! Я буду его нянчить!

Остальные духи радостно загудели, подхватывая эту мысль. Кто-то уже начал обсуждать, где поставить колыбель, кто-то — какие игрушки нужны маленькому лисёнку, кто-то спорил, будет ли он больше похож на отца или на мать.

Я вздохнул. Мечта. Такая тёплая, такая живая, такая близкая. Но пока лишь мечта. Мечта, что пока не обрела плоть. Сначала — ритуал. Сначала — её согласие. Сначала — вечность. А потом — всё остальное: и малыш, и колыбель, и смех в нашем храме. Но пока — рано. Пока — только первый шаг.

Глава 27 Первый рабочий день

Я проснулась рано. Солнце только-только показалось над лесом, заливая комнату мягким золотистым светом. Я потянулась, зевнула и первым делом посмотрела на кровать. Лиса не было.

Пусто. Только смятая подушка и несколько белых шерстинок на покрывале.

— Опять по лисьим делам ушел, — пробормотала я и спустила ноги на пол.

Встала, умылась, выпила кофе, глядя в окно на лес. Мысли путались. Вчерашний день прокручивался в голове, как сцена из дорамы. Ресторан. Поцелуи в машине. Котята. Его брат Лин. Его старый дом, полный резных лисов. Его голос: «Будем встречаться?» И моё «да». Я улыбнулась в чашку, потом засобиралась. Деловая юбка-карандаш, тёмно-синяя. Белая блузка. Туфли на небольшом каблуке. Волосы уложила в аккуратный пучок. Сегодня мой первый рабочий день в «Сирояма Интертеймент». И сегодня я снова увижу его.

В автобусе я пыталась унять сердцебиение. Выходило плохо. Небоскрёб встретил меня прохладой кондиционеров и вежливой улыбкой секретарши, которая вчера провожала меня до кабинета.

— Доброе утро, Мэй-сан. Господин Сирояма ожидает вас.

— Доброе утро. Спасибо.

Я подошла к знакомой двери. Постучала. Тот же голос, что и вчера: «Войдите».

Я вошла. Он стоял у окна — в тёмно-синем костюме, с чашкой кофе в руке. Платиновые волосы блестели в утреннем свете. Обернулся и улыбнулся — не вежливо, не сдержанно. Тепло. По-настоящему.

— Мэй.

— Доброе утро, Рэн.

Он поставил чашку на стол, пересёк кабинет в три шага и обнял меня. Крепко. Сильно. Его руки сомкнулись на моей талии, притягивая к себе. Я уткнулась носом в его плечо, вдыхая запах древесного парфюма.

— Я скучал, — прошептал он