Фамильное дело - Жаклин Санд

Греары и зевающий Арман де Лёба, сохранявший тем не менее на лице заинтересованное выражение, сидели в большой гостиной вот уже некоторое время. Часы в вестибюле пробили два, когда двери распахнулись, и вошла целая группа людей. Впереди шествовал полицейский инспектор, который уже успел представиться хозяевам дома и их гостю, а заодно и вежливо попросил их задержаться в гостиной, где они засиделись за разговором. За Бенджамином Леруа (так звали инспектора) шел виконт де Моро под руку с графиней де Бриан; волосы их успели высохнуть, теплая одежда и горячее питье вернули краски на лица. За высокими гостями появился Маттео Добош, которому Сезар одолжил один из своих сухих костюмов, а за лжесадовником двое полицейских в форме ввели господина Симонена и усадили на стул у стены, встав по бокам. Управляющий крепко сжимал губы, и лицо его не выражало никаких чувств. И, наконец, последним вошел хмурый Филипп с забинтованной головой. Камердинер Сезара затворил дверь и встал у нее, сохраняя самый мрачный вид.

Мишель де Греар вскочил.

– Наконец-то! – воскликнул он негодующе. – Что вы себе позволяете, господин инспектор? Вы распоряжаетесь в моем доме, как в своем собственном! И я, и моя сестра, и наш гость – все мы устали и хотим спать!

Леруа спокойно выслушал эту короткую речь и указал рукой на кресло, с которого Мишель поднялся.

– Прошу вас сесть, господин де Греар. Дело достаточно серьезное, и никто не отправится спать, пока я не отдам соответствующих распоряжений.

Сезар между тем усадил Ивейн на кушетку рядом с Сабриной, а сам остался стоять, положив руку на изогнутую спинку. Мишель неохотно опустился обратно в кресло; глаза молодого человека бегали, словно он не мог ни на чем сфокусировать взгляд. Сабрина казалась напуганной, а Арман – все более любопытствующим.

– О, это нечто интересное, Моро, не так ли? – воскликнул де Лёба. – И оно уже произошло? А мы все пропустили!

Сезар не ответил. Двери в сад были отворены, так как ночь выдалась теплой, и виконт видел за темной фигурой полицейского, дежурившего там, россыпь волшебных огоньков в море. Их оказалось гораздо больше, чем обычно в такой поздний час.

Инспектор Леруа остановился у камина и, вынув из кармана трубку, принялся неторопливо набивать ее табаком. Инспектор был хорош собой – загорелый, высокий, с тонкими усиками и бородкой, делавшими его похожим на дуэлянта. Глядя на Леруа, Сезар размышлял, не отрастить ли бородку тоже. Смотрелось это лихо.

Повисло молчание, которое одни присутствующие не торопились, а другие не решались нарушить. Наконец инспектор закончил набивать трубку, пошарил в камине, выудил щипцами уголек и прикурил от него. Выпустив облачко ароматного дыма и возвратив щипцы на место, Леруа произнес:

– Боюсь, разговор у нас выйдет долгий. Виконт де Моро любезно попросил предоставить ему возможность начать беседу, и, учитывая то, как он помог нам в этом деле, я дал свое позволение. Ваша светлость, вам известны кое-какие факты, о которых до сих пор полиция не подозревала. Прошу, сообщите нам то, что хотели.

Сезар вышел из-за дивана, еле заметно кивнул Ивейн и остановился посреди комнаты, заложив руки за спину. Все смотрели на него, и даже Симонен смотрел – сзади.

– Благодарю вас, инспектор. И заранее прошу прощения, что начну издалека, но эта история достаточно длинная. – Он помолчал, а затем продолжил, переходя на свой привычный тон, каким обычно излагал сделанные выводы: – Мьель-де-Брюйер – старый и очень красивый дом. Его построил Жером де Греар два века назад. Человек он был авантюрного склада и не всегда вел праведный образ жизни, а потому и после того, как поселился здесь и стал уважаемым членом марсельского общества, приторговывал контрабандным товаром. Для того чтобы успешно проворачивать свои дела, он устроил в скале тайный ход, ведущий напрямую в бухту, и этот ход сохранился.