Невеста плантатора - Розмари Роджерс

Она повернулась к Эмили:

— Пойду на улицу.

— Ах… нет… пожалуйста, не надо… Не обращайте внимания на эту безбожную музыку. Я слышу ее с тех самых пор, как мы сюда приехали, и она надрывает мне душу.

— Перестань, это обычные волынки.

— Но эта музыка какая-то необычная, неземная. Умоляю, не ходите туда! Это как в страшных рассказах — нельзя следовать зову дьявола…

— Глупости, Эмили.

— А если в воде затаилось чудовище? О таком я тоже слышала. И вообще прежде всего мне нужно распаковать ваши чемоданы. Меня накажут, узнав, что я отпустила вас одну.

— Это все предрассудки, Эмили. Я ничего не боюсь и пойду на звук волынки, а ты скажешь нашим спутникам, что я сплю и меня не надо тревожить. Не беспокойся, я вернусь живой и невредимой.

Но на самом деле пение волынки разбередило ей душу. Оно манило и влекло. Инстинкт толкал Силию вперед, и звуки, хватающие за сердце, очень напоминали всхлипывание фламенко.

По дороге она потеряла изящные туфли, ее локоны выбились из прически, и разметавшимися волосами играл налетевший ветерок.

Кровь стучала в жилах, подгоняла вперед, заставляла идти, но музыка, словно призрак, внезапно куда-то ускользала.

Мелодия, льющаяся из тростниковой дудочки, зазывала, будто где-то там Силия могла найти все, что ей напророчили. Ветви кустов били по лицу, слепили глаза.

Споткнувшись о корень ивы, Силия растянулась на земле. И тут же ее подхватила грубая рука, да так, что у девушки остановилось дыхание. Потом ее снова поставили на ноги. Она с испугом поняла, что тесно прижата к голой мужской груди, волосатой и потной. Но лица мужчины Силия не видела.

Поглаживающая, ласкающая рука опустилась ниже талии и сомкнулась на ягодицах. Силия вцепилась в эту руку ногтями — неистово и злобно.

Ослепленная гневом, она двинула согнутым коленом в пах незнакомца и с удовольствием услышала его крик. Враг выпустил ее и скорчился от боли.

С трудом переводя дыхание, девушка услышала смех и восхищенные замечания мужчин. Внезапно она осознала, что люди говорят по-испански.

Силия вскинула голову и прищурилась, заметив, что к ней направляется один из мужчин.

Ее поразило, когда она увидела старика цыгана. В его ухе блестела золотая серьга, волосы серебрились сединой, а глазами он очень походил на нее.

Старик улыбнулся. Из-под густых усов сверкнули белоснежные зубы, особенно яркие на фоне бронзовой кожи.

— Вот как! Явилась дочь моей любимой сестры! У тебя такой же необузданный и своенравный характер. Тот, что корчится от боли у твоих ног, — твой кузен Косимо. А я — Бертран, брат твоей матери и вождь племени. Мы прибыли сюда, чтобы найти тебя. Ты удивлена? Я говорил с Альзеной. И теперь хочу сам познакомиться с дочерью любимой сестры. — Он ухмыльнулся, и кожу в уголках его глаз испещрили морщинки. — В тебе живет дух Марианны, и у тебя такой же горячий характер — я уже имел случай в этом убедиться. Пошли! Наш табор стоит неподалеку — на противоположной стороне этого красивого озера.

В котором обитает жуткое чудовище…

Силия едва верила своим глазам: дядя Бертран, с такими же глазами, волосами, с тем же овалом лица. Он похож на мать и на нее саму — Силию. Разве можно отказать ему и не пойти с ним?

Девушка приняла протянутую руку и тут же почувствовала прикосновение шершавых теплых пальцев. Они уселись в кибитке, и дядя Бертран спросил:

— Ты совсем не помнишь мать?

— Нет… Хотя… да. Я помню ее запах, ощущаю ее присутствие. Я знаю, что очень похожа на нее. А иногда мне кажется, что я… это она. — Силия запнулась, заметив, как изменилось лицо дяди. От боли? От горечи утраты? Или ему не по душе, что племянница так похожа на его любимую сестру? — Но почему? — воскликнула она. — Почему?

Старик понимал, что девушка чувствует его муку. Красавица сестра ожила в горячей, порывистой дочери. Разве можно забыть, как они танцевали вместе?

Они были настоящим событием в Европе. Брат и сестра — партнеры в замысловатом кружеве фламенко и самые близкие люди. И так до той поры, пока Марианна не влюбилась в повесу англичанина и не сбежала с ним.

И вот теперь перед ним сидела Силия — словно возродившаяся к жизни сестра, но невинная и неискушенная. Альзена предупредила, что над ней распростерлась рука судьбы, и не советовала ему вмешиваться в это.

Но как поступить иначе? Ему не удалось защитить Марианну, и сестра умерла. Нет, ее убили. В этом старик никогда не сомневался.

Как же не попытаться искупить свою вину и не встать на защиту ее дочери? К тому же этой девушкой он мог гордиться. В ее жилах текла цыганская кровь: она способна бороться, но ее сердцем управляют чувства. Девушке предстоит сделать выбор — так объяснила Альзена.

Но и он совершит свой выбор: присмотрит за Силией, защитит, даже если ограждать эту девушку придется только от ее собственного безрассудства.

Но увы: если он поступит так, ему неизбежно придется превратить Силию в орудие мести.

Однако это произойдет не скоро. А пока Силия должна лучше узнать свой народ.