Нежный ангел - Ли Бристол

Это было похоже на страшный сон. Раньше Энджел часто снились кошмары; она так привыкла бороться за счастье и так свыклась с тем, что ее счастье вдруг внезапно превращалось в ужас, что она уже научилась ожидать этого, и ей давно следовало бы стать невосприимчивой к подобным вещам. Но те кошмары никогда не были похожи на этот.

Возвращение на сумасшедшей скорости в город, голова Джереми на ее коленях. Кровь, сочившаяся из его рта при каждом кашле, хриплое дыхание, ее юбка, окрасившаяся в темно-красный цвет. Боль в его глазах, когда он пытался говорить, дрожь в ее пальцах, когда она гладила его лоб и бормотала какие-то слова, бессмысленные слова, которые не несли утешения, потому что она оцепенела от ужаса. Худощавый врач в очках, которого после поисков, показавшихся вечностью, они все-таки нашли, забрал папу за ширму и оставил ее одну ждать и мучиться в агонии… Это было какое-то нагромождение впечатлений, обрывков воспоминаний, это были неясные, расплывчатые образы, окутанные ледяной пеленой и принадлежащие, казалось, не ей, а кому-то другому.

Через полчаса врач вышел, и его взгляд был печален. Он посмотрел на Адама и отрицательно покачал головой.

Энджел хотела наброситься на него, схватить его за руки, и трясти его, и кричать на него, чтобы он забрал обратно свой взгляд, чтобы он перестал так качать головой. Но она лишь молча стояла у окна в холодном пятне солнечного света, в горле у нее пересохло, и она не могла издать ни звука, не могла даже сдвинуться с места.

— Я мало чем могу помочь в данной ситуации, — проговорил врач. — Этот случай… гм… болезнь слишком запущена. Ему понадобится постоянный уход.

— Я буду ухаживать за ним. — Энджел наконец смогла заговорить, но ее голос был хриплым и напряженным и был не похож на ее обычный голос. — Я всегда за ним ухаживала. Я…

Врач снял очки и протер их носовым платком.

Его взгляд был добрым и сочувствующим.

— Ему нужен профессиональный уход, мисс, ему нужно больше, чем вы можете ему дать. У нас в городе есть прекрасная больница Святой Марии. Там чисто, тихо и почти все время дежурит врач. Конечно… — он опять взглянул на Адама, — это дорого.

— Я могу себе это позволить, — торопливо прервала его Энджел все тем же хриплым голосом. — Если ему следует отправиться в эту больницу, не беспокойтесь насчет денег.

— Как нам туда добраться? — спросил Адам.

— Будет лучше, если сейчас мы не станем его никуда перевозить. Я подготовлю карету «скорой помощи», и давайте встретимся здесь, скажем, часа через два?

Врач говорил и на листочке бумаги записывал адрес, потом протянул его Адаму. Адам взял Энджел за руку.

— Пойдемте, Энджел, я отвезу вас в гостиницу.

Она посмотрела на него так, как будто он внезапно потерял рассудок.

— Я останусь с папой!

— Он без сознания, — произнес врач. — Он даже не узнает, что вы здесь.

Энджел отдернула руку.

— Мне все равно! Я нужна ему, и я его не оставлю. — Она с тоской посмотрела на ширму.

— Энджел, — спокойно проговорил Адам, — вы будете ему нужны немного позже. Вам нужно вернуться в гостиницу и привести себя в порядок. Вы хотите, чтобы ваш папа, проснувшись, увидел вас в этом платье?

Энджел взглянула на свое новое платье, залитое кровью от талии до бедер. Брызги крови попали даже на лиф и рукава. Она почувствовала тошноту и страх, подступающие к горлу, и медленно покачала головой.

— Нет-нет, — прошептала она. — Это… напугает его.

Адам снова взял ее за руку. Он еще о чем-то поговорил с врачом, но она не слышался их разговора. Когда они дошли до двери, она спросила:

— Вы позаботитесь о нем? Вы посмотрите за ним, пока я не вернусь? Потому что у меня есть деньги, я смогу вам заплатить. И в больнице тоже скажите им об этом.

Врач уверил ее, что он позаботится обо всем, и ей ничего не оставалось, как оставить своего папу в руках чужого человека.

* * *

Энджел думала о том, что, наверное, это она во всем виновата. Не нужно было везти его сюда, не надо было заставлять его совершать это ужасное путешествие через полстраны. Затхлый воздух в поезде, утомление, холодный туман гавани… Бдение допоздна вчера вечером, а затем сегодняшнее утро… Надо было это понимать, она должна была это понимать, но она была слишком эгоистична, ей слишком хотелось получить все и сразу, и все случилось по ее вине.

Она сбросила запачканные кровью юбки и оставила их, скомканные, валяться на полу бесформенной кучей, затем швырнула в эту кучу лиф и достала свое поношенное синее дорожное платье. «Я все улажу, папа, — клялась она в отчаянии. — Обязательно. Вот увидишь, все будет хорошо. Я устрою так, чтобы все было хорошо».

Негнущимися дрожащими пальцами она застегнула лиф старого платья и небрежно стянула волосы в узел, воинственно вонзая шпильки в прическу. Затем она торопливо подошла к ящику бюро и вынула оттуда Библию.

Крест по-прежнему лежал внутри, целый и невредимый.

Она дотронулась до холодного тусклого металла, наполняясь какой-то сверхъестественной силой оттого, что он нес в себе. Она хотела было его вынуть, но вдруг в дверь постучали. Она поспешно захлопнула Библию.