Песня реки - Синтия Томасон

– Вам бы только иронизировать, – сказала она. – Если б вы только знали, Филип Бришар, как мне хочется стереть эту ехидную улыбочку с ваших губ!

– Так сотрите же! – последовал дерзкий ответ. – Сотрите ее поцелуем. Разглаживайте ее своими губами, пока у меня не станет ни сил, ни желания досаждать вам. Мое поведение всецело в ваших руках.

О да, он был великий мастер! Анна уже с трудом удерживала ледяную суровость во взгляде, а через несколько секунд и вовсе растаяла. И тогда на лице ее вспыхнула улыбка, такая же яркая, как звездное небо над ними.

– Вы несносны! – воскликнула Анна. – Я имела в виду совсем другое. Ведь можно было бы придумать нечто среднее между правдой и тем вымыслом. У меня бы язык не повернулся сказать вашей матушке такое. Это определенно.

– Вот как? А что бы вы могли сказать ей, Анна? Такая постановка вопроса еще больше развеселила ее.

Смех сорвался с ее губ точно звон серебряного колокольчика.

– Я бы сказала ей, что я племянница герцога Виндзорского и путешествовала по Америке с компаньонкой, которая сбежала с парохода с каким-то шулером, оставив меня на мели, совершенно беспомощную, и что нашелся только один джентльмен, оказавший мне поддержку. Вот!

– Ваша история мне нравится намного больше моей, – признался Филип. – И знаете почему? Потому что после вашего обвинения я уже забеспокоился, что вы уедете предельно правдивой девушкой, и мне не понравится новая, добродетельная Анна.

– Я кажусь вам очень плохой. Это правда, Филип? Именно таковы ваши впечатления обо мне?

– Вот здесь вы ошибаетесь, Анна. Вы ничего не знаете о моих впечатлениях. Могу только сказать, что они удивительно захватывающи и приятны. И эти впечатления заполонили меня целиком.

Откровение Филипа ошеломило Анну, и он мгновенно воспользовался своим преимуществом. Прежде чем она успела опомниться, его рука обвилась вокруг ее талии и губы обжигающе коснулись ее губ. Быстрым, горячим и жадным поцелуем он только распалил себя.

Она же только растерянно хлопала глазами, пока его пальцы двигались к ее локтю. Ее безучастность заставила его, прервав поцелуй, заглянуть ей в глаза. И в этих глазах он увидел не страсть, а недоумение…

– Ну что, будем возвращаться? – вдруг сказал он, поворачиваясь к дому. – Матушка постоянно говорит, что вечером в саду можно простудиться, хотя лично мне это не грозит.

Филип с Анри уединились в библиотеке.

– Это все? – спросил Анри, когда Филип закончил рассказ.

– Думаю, что все. Так по крайней мере я услышал эту историю от Анны. И я верю ей.

– К сожалению, от твоей веры мало что зависит. Это судья будет решать, верить или не верить. Только он правомочен выбрать версию убийства. А если, безутешная вдова подкрепит свою версию щедрым вознаграждением?.. Кроме того, существует оголтелый свидетель, готовый доказать вину Анны.

– Ба! – фыркнул Филип. – Это Джейк Финн? Нашел свидетеля! Кто станет принимать всерьез это ничтожество? На нем написано, что он слабоумен с рождения.

– Может, и так, но он присутствовал там. И никого другого не было, за исключением, разумеется, жертвы… и обвиняемой.

– Значат ли твои слова, что у Анны нет шанса?

– Я этого вовсе не говорю. Я могу только сказать, что Анна нуждается в хорошем адвокате и, к счастью для нее, он у нее есть.

Филип широко улыбнулся брату.

– В который раз ты выручаешь меня. Что нам теперь нужно делать, Анри?

– Нам не нужно делать ничего. Ты слишком глубоко увяз с этой девушкой. Я знаю, как ты очертя голову бросаешься решать вопросы, совершенно не сообразуясь со степенью риска. А здесь на карту поставлено слишком много. Поэтому я даже боюсь подумать, как ты сможешь повести себя в этом случае.

Филип открыл рот, чтобы самым решительным образом опровергнуть обвинение в легкомыслии, но Анри жестом остановил его и продолжил:

– С другой стороны, у меня еще по горло другой работы. Как только я разгружусь, постараюсь сразу же выехать на место и кое-что разнюхать. А пока поговорю с Анной о том инциденте в городке и несчастном случае возле озера. Даже мельчайшие детали могут оказаться ценными для доказательства ее невиновности. Потом отправлюсь в Кейп-де-Райв и попытаюсь разыскать кого-то еще, кто был в тот день за покерным столом. Может быть, эти люди вспомнят что-то важное в поведении Уилкса. И наконец, займусь поисками одной вещи, которая поможет вернуть Анне доброе имя.

– Что за вещь?

– Труп, разумеется. Должен же где-то быть дядя Мик. Возможно, за это время его тело стало неузнаваемо, но одежда-то должна сохраниться. Поэтому мне нужно знать, как он был одет в тот злополучный день.

– Отличный план, – согласился Филип. – А как быть с Анной? Она хочет уезжать. Не лучше ли ей задержаться здесь на какое-то время? Как ты думаешь, стоит мне попытаться убедить ее?

Анри, казалось, весь ушел в созерцание янтарного содержимого своего стакана. Закончив исследование бренди, Анри поднял свои добрые и умные зеленые глаза, такие точно, какими их привык видеть старший брат.

– Я знаю, какой ответ ты хотел бы услышать от меня, Филип. Мне очень жаль разочаровывать тебя, но я думаю, Анна права. Чем скорее она уедет отсюда, тем лучше для нее. Будь она моим… другом, я бы как можно раньше посадил ее на корабль до Бостона. И как се адвокат я настоятельно советую тебе сделать это.

* * *

После разговора с братом Филип вспомнил, что должен еще выполнить свое обещание перед матерью. Моника заманивала его к себе, потому что хотела что-то сказать ему, а что – он прекрасно знал. Она собиралась расспросить его об Анне.

Когда он поднялся по лестнице и направился в конец коридора к ее спальне, в голове у него уже сложилось твердое решение. Он постарается рассказать матери как можно меньше – как для ее, так и для общего блага. Пусть Моника лучше пребывает в неведении, чем по неосторожности совершит какие-нибудь ошибочные действия.

Филип постучал в спальню. Моника увидела сына в дверях и рукой поманила его войти. Он прошел по толстому восточному ковру через всю комнату к ее постели. Моника лежала с открытой книгой на коленях, привалившись к подушкам. Приглашая Филипа сесть, она похлопала по краю постели.

– Как долго ты пробудешь дома в этот раз, cheri?

– Только несколько дней, мама. Мне придется отбыть на Карибы. Кофейные зерна в Сан-Себастьяне должны собрать на следующей неделе. Нужно проконтролировать, чтобы их упаковали должным образом.

– А как же Анна? Когда отправляется корабль в Бостон?

– Скоро. «Морской ястреб» может отплыть уже в воскресенье. Я вижу, как она тревожится, и у меня нет оснований тянуть с этим делом.

Моника медленно кивнула и с пониманием посмотрела на сына.