В плену теней - Мари Кирэйли

– Здесь сидел король, – сказал Эд.

Хейли поняла, что он вспоминает ту ночь, когда, тайно прокравшись сюда, наблюдал за действом.

– А все остальные плясали вокруг костра, кидая в него подношения: хлеб и мясо, – продолжила за него Хейли и обошла вокруг кострища, пытаясь ощутить то, что чувствовали они, увидеть их. На камне пониже того места, где когда-то сидел король, виднелись коричневые потеки. За пределами круга валялись кости, обглоданные и разбросанные стервятниками, еще долгое время после того, как празднества оканчивались, прилетавшими сюда.

– Здесь по-прежнему отправляют ритуалы? – спросила Хейли.

– Иногда, но очень редко.

Похоже на паломничество к древнему храму, подумала Хейли.

– Одна женщина, – продолжил рассказ Эд, – находилась в трансе. Она каталась по земле, рвала на себе одежду, а когда поднялась, блузка упала с ее плеч, и она осталась обнаженной до пояса. Ей было все равно, да и люди, участвовавшие вместе с ней в ритуальной пляске, настолько отключились, что ничего не заметили, но, черт возьми, мне-то было всего одиннадцать лет! Я никогда прежде не видел женской груди и никогда не наблюдал такого безумия. Для принесения жертвы в тот раз вудуисты притащили кошку. Бедная кошка, обезумев от страха, шипела и царапала когтями всякого, кто подходил к клетке. У нас в доме постоянно жили кошки, и я, сидя в кустах, молил Бога, чтобы мне достало храбрости выскочить, прорваться сквозь толпу, открыть клетку и выпустить несчастное животное на волю. Но я не смог сделать этого и только смотрел, как они вытаскивают кошку из клетки за хвост и перерезают ей горло, чтобы жрец мог смазать ее кровью губы своей паствы. Потом много недель мне снились кошмары, но я никому не мог рассказать, в чем дело. – Слова Эда лились потоком, так ему хотелось наконец-то излить душу.

– Ты ничего не мог сделать, – постаралась успокоить его она.

– Знаю. Но забыть не могу. И это так странно. Я ведь научился вычеркивать из памяти почти все, чего не мог изменить. Проклятие, если бы я этого не сделал, то не пережил бы первого года в полиции, там, в Лейк-Чарлзе! Но если мне и сейчас снятся кошмары, то они по-прежнему связаны с той кошкой.

Они бродили почти час, взявшись за руки и не произнося ни слова, пока тропинка снова не вывела их на дорогу, а дорога – к дому.

Эд приготовил ей тост, затем отвез домой и проводил до – запертой! – двери.

– Сегодня ты, наверное, будешь работать? – полувопросительно сказал он.

– Потом – да, но прежде мы могли бы где-нибудь позавтракать. И еще я хочу разобраться с этой статьей. Пойдем со мной.

Он вошел вслед за ней и сел на кровать, наблюдая, как она роется в бумагах на столе в поисках номера телефона Эдама Вулфа. В конце концов Хейли сообразила, что после звонка в газету больше никому не звонила, и нажала кнопку повторного набора. На конце провода послышалась запись с автоответчика. «Сегодня утром в офисе никого нет, – вещал деловой женский голос. – Пожалуйста, оставьте свое сообщение после сигнала. Если вы хотите поговорить с мистером Буччи…»

Хейли с недоумением уставилась на телефонную трубку, которую держала в руке.

– Что-то не так? – встревожился Эд.

Хейли прервала связь, передала аппарат ему и еще раз нажала кнопку повторного набора.

– Я ему не звонила, – сказала она после того, как Эд выслушал предложение автоответчика. Она не хотела его волновать, но пришлось рассказать об оказавшейся открытой двери. – Ничего не взяли и не сдвинули с места, – завершила свой рассказ Хейли. – Мы подумали, что грабитель даже не успел войти, но… но позвонить по телефону!

– Мерзавец, видимо, интересуется тем, что ты делаешь, – предположил Эд. – Ему была нужна твоя рукопись или твои файлы. Может, тот, кого он послал, не ожидал увидеть такой допотопный компьютер и позвонил боссу, чтобы спросить, не прихватить ли с собой все твое оборудование.

– Позволительна ли такая неосторожность для… профессионала?

– Нет, если только кто-то не начал подниматься в тот самый момент по лестнице и у него просто не оставалось времени стереть номер.

– Или, возможно, он вломился сюда именно затем, чтобы сделать этот звонок и заставить меня нервничать.

– Это уж слишком тонко. Ты встречалась с Буччи?

– Он приходил сюда.

– Черт! – Эд провел пальцами по волосам. – Хейли, я не хотел читать тебе лекций, но, видимо, придется. Тебе нельзя здесь оставаться. Ты должна закончить свой роман в каком-нибудь другом месте.

– Поначалу он был разъярен, – продолжала Хейли, игнорируя его совет, – но потом я сказала ему, что это будет художественное произведение, и он немного успокоился. Рисунок, кажется, поразил Буччи не меньше, чем меня, когда я его впервые увидела. Думаю, если бы в тот момент ко мне не пришла приятельница, мы бы достигли некоторого понимания.

– Понимания? С ним?! Хейли, послушай меня: не будь такой дурочкой, не рискуй жизнью ради того, что давно быльем поросло…

– Моя книга может быть написана только в этой комнате, потому что она основана на фактах в той же степени, что и на вымысле. Знаю, ты в это не веришь, но это так. Я не могу уехать отсюда, пока не узнаю, чем кончилось дело.

– Даже если дело кончится тем, что ты погибнешь так же, как Джо и Линна? Господи, Хейли, ничто этого не стоит!

– Я должна дойти до конца.

Он положил руки ей на плечи:

– Если тебе непременно нужно оставаться в этом городе, живи где-нибудь в другом месте, где тебе ничто не будет угрожать. У меня просторный дом.

Хейли решительно тряхнула головой и прижалась к нему:

– Не могу.

– Хейли, ты должна знать, что я…

Хейли быстро отступила на шаг, потом еще на один. Она не хотела, чтобы он говорил то, в чем скорее всего еще не был уверен, не хотела мучиться неизвестностью: был ли он искренен или им руководила лишь тревога за женщину, которую он мог бы когда-нибудь полюбить?

– Прости, Эд. Если бы я считала, что могу написать эту книгу где бы то ни было, кроме этой комнаты, я бы согласилась. Но я не могу.

– Но должен же быть способ…

– Нет, – мягко возразила Хейли. – А теперь, если нельзя оставить эту тему, тебе лучше уйти.

– Хорошо.

Он согласился слишком быстро.

– Эд! – окликнула она, когда он уже открывал дверь. – Пожалуйста, пойми меня.

– Думаю, что понимаю. Я тебе позвоню. Обещаю. Черт, я слишком встревожен, чтобы не сделать этого.

И Хейли осталась одна, хотя почти физически ощущала опасность.

Она вернулась к столу, продолжила поиски номера телефона репортера и наконец позвонила ему.

– Эдам Вулф слушает. Чем могу быть полезен? – Голос звучал неофициально, журналист, видимо, спешил угнаться за городскими новостями.