Тайные страсти принцессы Джеллы - Ксавье Монтепен

— Сейчас я вам объясню, в чем дело. Батюшка сегодня ушел из дома очень рано, но никто не видел когда… Я заходил в его комнату… Постель оказалась несмятой, он всю ночь работал…

— Все это несколько странно, — в недоумении проговорил лорд Сингльтон.

— Однако сэр Джон ушел не один: его сопровождают сэр Джордж с камердинером, — сказала Мария. — Мы целый день очень тревожились, что и где их могло задержать…

— Но отец, — прибавил Эдуард, — очень часто выходит из дома, никого не предупредив, и его отсутствие иногда длится долго.

— Это вполне понятно, — заметил губернатор, — должность главного судьи ко многому обязывает. Думаю, что и сегодня он задерживается по этой причине. Надеюсь вскоре пожать руку ему и сэру Джорджу тоже.

Слуга в красных штанах с массивной серебряной цепью, стоявший у дверей, громко доложил:

— Раджа Дургаль-Саиб!

Многие гости губернатора, знавшие раджу только понаслышке, заволновались, общее любопытство не знало границ.

— Господа, — обратился к ним губернатор, — примите к сведению, что раджа Дургаль-Саиб — один из самых образованных и богатых в Индии и один из вернейших наших союзников.

И он пошел встречать раджу, который в роскошном индийском костюме, сверкавшем золотом и драгоценными камнями, размеренно и гордо шел по ступеням мраморного крыльца, окруженный многочисленной и блистательной свитой.

Мария схватила руку Эвы и дрожащим от волнения голосом шепнула ей на ухо:

— Взгляни, сестра, взгляни. Это тот человек, которого мы постоянно встречаем, и он так странно смотрит на меня, заставляет краснеть. Слушай, Эва, я боюсь его. Я предчувствую, что этот человек может сделать меня несчастной.

Эва с улыбкой поцеловала сестру и ответила:

— Я не могу понять твоих опасений, Мария. Почему ты придаешь такое значение этим встречам? Они случайные… Нет ничего удивительного в том, что он засматривается на тебя: ты же ангелочек! К тому же принц необычайно красив и его восточные живописные костюмы идут ему. Впрочем, кажется, сэр Джон знает его. Скажи, чего же тебе бояться?

— Я и сама не знаю, — шепотом отвечала Мария, — ты упрекаешь меня в робости, но что поделаешь? Предчувствия нам не подвластны.

Раджа приблизился к губернатору, и они остановились друг против друга.

— Я очень рад видеть вас, — начал губернатор. — Добро пожаловать!

— Милорд, — любезно отвечал Дургаль-Саиб, — я тоже рад протянуть вам руку и открыть свое сердце. Мы разноплеменники, мы исповедуем разные религии, но в сущности мы — братья!

— И разве может быть иначе, когда Англия и Индия — сестры!

Дургаль-Саиб заметил сестер Бюртель. Он поспешил подойти к ним, и Эва почувствовала, как ладонь Марии затрепетала в ее руке.

— Я преклоняюсь перед светлыми богинями этого храма, — проговорил раджа, с величайшей почтительностью обращаясь к жениху Эвы. — Надеюсь увидеть сегодня и сэра Джона.

— Мы все ждем его, — отвечал Эдуард, — видимо, он скоро появится.

— Мне очень нужно встретиться с сэром Джоном Малькольмом, — обратился раджа к молодым девушкам. — Он почти ваш отец, и у меня есть просьба к нему. Думаю, он разрешит мне это…

— Какая же? — спросила Эва.

— Я хочу преподнести вам обеим по незначительному подарку, по безделушке, которые так нравятся молодим девушкам и которые делают женскую красоту неотразимой.

— Как это понимать? — едва слышно произнесла Мария, а Эва с явным нетерпением уточнила:

— Что за безделушки?

Шарф, шитый золотом, служил радже поясом, на нем висели кинжалы с серебряными рукоятками, усеянными драгоценными камнями.

Из-за широких складок этого пояса Дургаль-Саиб вынул две совершенно одинаковые коробочки и, подавая их сестрам, преклонил колено по восточному обычаю. Прекрасное личико Марии от смущения покрылось яркой краской; поколебавшись, она протянула руку к коробочке, предназначенной для нее. Эва же, напротив, быстро открыла свою и в наивном восторге вскрикнула от изумления.

— О боже мой, как это красиво! Взгляните, Эдуард; взгляни, сестра! Это чудно, восхитительно! Прекрасно!

— Не надо преувеличивать, мисс Эва, — проговорил раджа, — здесь нет ничего такого, что могло бы вызвать подобный восторг. Это самые обыкновенные бриллианты из моих копей и жемчуг с берегов Цейлона. Мой подарок скромен, и я сознаю это! Только звезды могут служить ожерельем для ваших плеч. Но эти звезды, подобные вашим глазам, сияют на небе, а я еще не нашел способа добраться до них.

— Смею уверить вас, раджа, — заметил лорд Сингльтон, улыбаясь и взяв из рук Эвы открытую коробочку. — В Париже и Лондоне вы могли бы служить образцом любезности. Вы одновременно соединяете в себе и принца, и миллионера, и поэта.

— Вы чересчур снисходительны к моим недостаткам, милорд.

— Ничуть, — с живостью возразил лорд Сингльтон. — Я говорю чистую правду.

— Хорошо, но я прошу вас, милорд, исполнить мое самое горячее желание.

— С полной готовностью. Что прикажете?

— Вы представитель верховной власти, и никто не осмелится противиться вашему решению, — Дургаль-Саиб остановился.

— Так в чем же дело? — спросил лорд Сингльтон.

— В связи с отсутствием сэра Джона Малькольма, опекуна мисс Марии и мисс Эвы, я прошу вас разрешить им принять от меня эти скромные подарки.

— Возможно ли это, раджа? — заметно волнуясь, произнесла Мария и с любопытством посмотрела на Дургаль-Саиба.

— Украшения эти стоят немало и больше подходят королеве, чем нам, — искренне сказала Эва.

— Но разве вы не трижды королевы? Вы обладаете тройной короной, — горячо стал убеждать собеседниц раджа, — короной красоты, короной молодости и короной грации! Все королевы мира с охотой променяли бы свои усыпанные драгоценностями скипетры на ваш! Мои украшения едва ли достойны вас.

— Мы искренне признательны вам, но ваш подарок слишком ценен, чтобы мы могли рискнуть принять его, — заметила Эва.

— Мы не должны делать этого, — добавила Мария. — Но пусть решит сэр Эдуард. Надеюсь, что он согласится с нами.

Эта реплика заставила высказаться и сэра Эдуарда, который не без смущения ответил: