Герои - моя слабость - Сьюзен Элизабет Филлипс

Энни боязливо ощупала руки и ноги, желая убедиться, что они целы. Потом настороженно прислушалась, но не услышала ничего, кроме собственного прерывистого дыхания и шума прибоя. Где-то поблизости раздался резкий крик чайки. Энни медленно подняла голову.

Стреляли с западной стороны. Она не заметила ничего подозрительного в зарослях красных елей и густом подлеске, за которыми проходила дорога. Приподнявшись на локтях, отчего рюкзак у нее за спиной съехал на сторону, Энни оглядела коттедж, потом безлюдный берег океана и, наконец, Харп-Хаус, вознесенный на вершину утеса. Кругом простирался холодный пустынный пейзаж, тот же, что и всегда.

Она осторожно встала на колени, чувствуя себя совершенно беззащитной – у нее не было ничего, кроме рюкзака, который едва ли мог служить надежным щитом. Прежде ей не приходилось иметь дело с огнестрельным оружием. Так почему она решила, что в нее стреляли?

Потому что точно знала.

Может, это был случайный выстрел какого-то незадачливого охотника? На Перегрин-Айленде не водилась дичь, однако ружье держали в каждом доме. Если верить Барбаре, местным жителям нередко случалось ранить себя или подстрелить другого. Как правило, неумышленно, хотя и не всегда.

Энни услышала позади какой-то странный, непривычный для уха шум – стук лошадиных копыт. Она снова бросилась на землю и замерла, чувствуя, как горячая кровь бешено стучит в висках.

Тео спешил довершить начатое.

Додумав эту мысль до конца, Энни с усилием поднялась на ноги. Нет, черт возьми, она не желала трусливо корчиться в грязи, ожидая, когда Харп ее пристрелит. Если мерзавец собрался ее убить, ему придется посмотреть ей в глаза, прежде чем он спустит курок. Резко повернувшись, она увидела могучего коня, скачущего со стороны взморья, и горло ее сжалось от горького сознания предательства. Ее охватило безумное отчаянное желание, чтобы все это оказалось неправдой.

Натянув поводья, Тео соскочил с лошади. Энни не увидела у него ни ружья, ни другого оружия. Может, он бросил его. Или…

Щеки его раскраснелись от холода, но куртка была распахнута. Он кинулся к Энни:

– Что случилось? Я видел, как ты упала. Все в порядке?

У Энни стучали зубы, ее сотрясала дрожь.

– Ты только что пытался меня застрелить?

– Нет! Какого черта? Ты хочешь сказать, что кто-то в тебя стрелял?

– Да, меня едва не убили! – Ее голос сорвался на крик.

– Ты уверена?

Энни скрипнула зубами.

– Раньше со мной такого не случалось, но я уверена. Как ты мог не услышать выстрела?

– Я ехал вдоль берега, у самой воды, шум прибоя заглушает все звуки. Объясни, что именно произошло.

Энни сжала кулаки. Ее ладони в перчатках горели от боли.

– Я поднималась на холм, когда у меня над головой просвистела пуля.

– Откуда стреляли?

Энни задумалась, пытаясь вспомнить.

– Кажется, оттуда. – Энни вытянула дрожащую руку, указывая направление, противоположное тому, откуда появился Тео.

Тео внимательно оглядел ее, будто старался понять, насколько она пострадала, затем обвел глазами окрестности.

– Оставайся у меня на виду. Мы вместе дойдем до дома. – Вскочив в седло, он направил коня в сторону ельника.

Энни чувствовала себя слишком уязвимой, оставаясь на поляне, но возвращаться к коттеджу по болотистой пустоши было бы еще большим безрассудством. Подождав, когда ноги перестанут дрожать, она метнулась к деревьям у развилки, где начиналась дорога, ведущая к Харп-Хаусу.

Довольно скоро ее догнал Тео. Энни ожидала, что, не найдя ее на поляне, он станет ворчать, но тот не сказал ни слова. Спешившись, он пошел рядом с ней, ведя Танцора в поводу.

– Ты что-то нашел? – спросила она.

– Ничего. Тот, кто это сделал, скрылся задолго до моего появления.

Когда они вышли на подъездную дорожку, Тео сказал, что ему нужно еще немного пройтись, чтобы успокоить разгоряченную лошадь.

– Встретимся в доме, – добавил он. – Нам надо поговорить.

Энни не хотелось заходить в дом, где пришлось бы разговаривать с Джейси. Пока Тео водил Танцора кругами по двору, она проскользнула в конюшню. Там, как и много лет назад, пахло лошадьми и пылью, но поскольку зимой все денники, кроме одного, пустовали, запах чувствовался слабее, чем прежде. Рассеянный свет тонкой паутинкой тянулся из окна над шаткой деревянной скамьей, где они с Тео разговаривали в далекий летний день, незадолго до того, как Энни поспешила на свидание в пещеру.

Спустив с плеч рюкзак, она позвонила на материк в полицию, воспользовавшись номером, который внесла в память телефона после взлома в коттедже. Дежурный полицейский, ответивший на звонок, терпеливо выслушал ее заявление, но не проявил к нему ни малейшего интереса.

– Это наверняка дети шалили. Там у вас на Перегрин-Айленде Дикий Запад, но, полагаю, вы и сами знаете.

– В это время дети в школе, – возразила Энни, стараясь не показывать раздражения.

– Только не сегодня. Учителя со всех островов собрались еще утром на Монхегане[17], где проходит ежегодная зимняя конференция. В школах отменили занятия.

Эта новость немного успокоила Энни. Приятнее было думать, что в нее стрелял дорвавшийся до оружия ребенок, а не взрослый с куда более зловещими намерениями. Полицейский пообещал во всем разобраться, когда прибудет на остров в следующий раз.