Пишущая судьбы - Влада Крапицкая

К концу рассказа я уже вовсю хлюпала носом и, не сдерживаясь, плакала.

— Почему хорошим и добрым людям жизнь преподносит такие испытания, а такие твари как я, живут счастливо? — пробормотала я, вспомнив самолёт и погибших людей.

— Ты не тварь, — забрав у меня тарелку и чашку, Сева убрал поднос и прижал к себе. — Ты же не специально убила этих людей.

— Девяносто двух — не специально, — ответила я, цепляя за него. — А одного специально! Ведь я знала что делаю, когда писала судьбу. Его же тоже кто-то любил, и кто-то называл папой, и сыном, а я…

Дальше говорить я уже не могла, потому что от слёз в горле образовался комок.

— Значит так, — твёрдо сказал Сева и встряхнул меня. — Хочешь, расскажу, кем был Велехов Сергей и на чём он сделал первые деньги? Начинал он как сутенёр, а потом развернул свою деятельность шире, и постепенно подмял под себя не одну фирму, которая предоставляла эскорт-услуги. Но этого ему было мало, и он пошёл дальше, начав продавать девушек в бордели Египта, Турции и Греции. И большая часть девушек понятия не имели, куда они едут. Поверь, ты избавила мир от мерзавца, потому что о дальнейших его подвигах я вообще не хочу тебе рассказывать.

— Но ведь остальные…

— Остальных ты не хотела убивать и вообще, может, этот самолёт должен был упасть, и ты просто смоделировала ситуацию таким образом, что он там оказался? Ты никогда об этом не думала?

Я удивлённо посмотрела на Севу, потому что такое мне действительно не приходило в голову. Но вспомнив девочку, я пробормотала:

— А как же ребёнок, который мне снился? Ведь если я должна была родить девочку от того, кто умер при падении, значит, самолёт не должен был разбиться.

— Рина, я думаю, что это твоё чувство вины, таким образом, нашло свой выход. И я ему очень благодарен, — он мягко улыбнулся. — Иначе вряд ли бы я затащил тебя в кровать, и сейчас ты бы не носила под сердцем нашу кроху. Всё к лучшему солнышко, так что перестань лить слёзы и улыбнись. У меня, кстати, для тебя ещё один сюрприз на сегодня приготовлен.

— Какой? — вытирая слёзы, спросила я.

— Увидишь, — хитро ответил он, и посмотрел на часы. — Кстати, он скоро прибудет, а пока предлагаю осмотреть дом.

— Да, не мешало бы, — согласилась я.

Одевшись, он повёл меня на экскурсию по дому, и я с интересом рассматривала каждую комнату, уже точно зная, что другого дома не хочу.

Когда в холле раздался звонок, я набросила куртку и, надев обувь, стала нетерпеливо переминаться с ноги на ногу, глядя как Сева не спеша одевается.

— Ты специально так медлишь? — спросила я.

— Угадала, — весело ответил он. — Мне нравиться смотреть, как от нетерпения ты приплясываешь на месте, а в глазах горит огонь. Ты всегда так искренне радуешься и мне это по душе, поэтому наслаждаюсь каждой секундой.

Выйдя на улицу, он взял меня за руку и, открыв с пульта ворота, улыбнулся, когда во двор съехал фургон, и я поняла, что привезли Хана.

— Люблю, люблю, люблю тебя! — чуть не завизжав от радости, сказала я и поцеловала Севу в губы.

— И я тебя. Специально выбирал дом с большим участком. А за домом даже есть готовое стойло для него.

— Спасибо тебе!

Устроив Хана, я осмотрела прилегающую к дому территорию, представляя, как здесь хорошо летом и окончательно влюбилась в этот дом. Едя в Москву за вещами первой необходимости, я сказала Севе:

— По собственной воле я этот дом никогда не покину, и если решишь лет через десять поменять меня на какую-то молодую профурсетку, готовься к войне! А вообще, сколько стоит дом? Я готова полностью за него заплатить.

— Ещё чего удумала — платить! Оставь свои денежки при себе, — презрительно ответил он. — И менять тебя через десять, двадцать или тридцать лет я не собираюсь, даже не надейся!

Через три дня большая часть вещей была перевезена и, параллельно готовясь к Новому Году, мы обживали новое жилище. В гостиной мы нарядили ёлку, и сидя вечером возле камина, в объятиях Севы я чувствовала себя настолько счастливой, что иногда мне становилось страшно. "За что мне это? И вообще, так хорошо не бывает просто так".

Так как мы переехали за город, и такси было неудобно вызывать, а машину я не водила, Сева прикрепил ко мне своего шофёра Бориса, а себе нанял нового, говоря, что ему спокойней, когда знакомый ему человек, будет рядом со мной и если что присмотрит. Поэтому теперь у меня был личный транспорт, и тридцатого декабря я решила съездить на осмотр, чтобы потом спокойно провести новогодние и рождественские праздники с Севой и Ниной.

Приём был назначен на одиннадцать утра и в половине десятого мы с Борисом выехали из дома. Сидя на заднем сиденье машины, я наблюдала за мелькающим за окном пейзажем, мечтая поскорее закончить все дела и оказаться вновь дома, ожидая приезда Севы.

Машина стала набирать скорость, и я с удивлением посмотрела на Бориса, потому что была противницей слишком быстрой езды, да и Сева не один раз просил его не гонять.

— Не терпится скорее попасть домой? — спросила я.

Он ничего не ответил, глядя в зеркало заднего вида и я почувствовала тревогу. Оглянувшись, я увидела небольшой минивэн, который ехал за нами.

— Это что, за нами? — спросила я, чувствуя тревогу.

— Сейчас проверим, — бросил Борис, и увеличил скорость.

Минивен тут же оторвался, но я не успела с облегчением выдохнуть, как услышала:

— Твою мать!

Машина стала притормаживать, и я увидела, полицейского, который жезлом указывал нам на обочину. Борис остановился и, приоткрыв окно, полез во внутренний карман куртки.

— Старший сержант Соколов, — представился милиционер, подойдя к окну. — Права и документы на машину.

Борис протянул их, уже прекрасно понимая, что его начнут сейчас пилить за превышение скорости.

— Заглушите двигатель, выйдите из машины и откройте, пожалуйста, багажник, — посмотрев документы, сказал полицейский.

— Проблемы, шеф? — спросил Борис, выполняя указание.

— Обыкновенная проверка, — спокойно ответил сержант.

Борис нажал на кнопку открывающую багажник, а потом, выйдя из машины, как обычно заблокировал с пульта центральный замок. Я первое время не понимала, зачем он это делает, но когда он рассказал пару историй о том, как воруют сумки и документы из машины, перестала обижаться, что он меня закрывает, даже если покидает машину на пару минут. Тяжело вздохнув, расстроенная этой заминкой, я начала рассматривать полицейскую машину. Уловив движение сбоку, я повернулась, и в эту секунду раздался треск. На меня полетели осколки стекла, а следом за ним появилась рука и кто-то злорадно сказал:

— Иди ка сюда, ведьмочка!

Меня ухватили за ворот курточки, и я от испуга завизжала, а потом впилась зубами в руку, которая тащила меня на себя.