Эхо любви - Одри Керлинг

— Вот, принес роман Джейн Остин «Здравый смысл и чувствительность», мне его только что передала для тебя Эмилия. Она клянется, что этот роман должна прочитать каждая женщина, посмотри, согласишься ли ты с ней. И у меня есть для тебя еще одна поэма Байрона, «Чайльд Гарольд». Говорят, в Лондоне все по ней сходят с ума, она произвела там неслыханный фурор.

— Видимо, так оно и есть, если верить тому, что пишет Эстер Гордон, — сказала Анна. — В своем последнем письме она буквально бредит Байроном и изо всех сил пытается заполучить его к себе на обед. Но вот ты дал мне сразу две книги, и я не знаю, с какой начать.

— Выбор за тобой, дорогая, — сказал Ричмонд. — Я возьму любую, какую не возьмешь ты.

Раздумывая, она спросила:

— А может, нам почитать их вдвоем, как мы это раньше делали? Я испытываю двойное удовольствие от книг, когда мы читаем вместе.

— Ну конечно, я с удовольствием сделаю так, как ты просишь, — сказал Ричмонд.

— И я! Я тоже с вами! — потребовал Билли.

— Когда подрастешь, — сказал ему отец.

Анна чувствовала себя так, будто преодолела огромное препятствие, когда они сели рядом в библиотеке, и с того дня депрессия Ричмонда, казалось, пошла на убыль. Спустя пару дней он вернулся домой сильно возбужденный и сообщил, что наконец-то уговорил Джорджа Чиннери написать их семейный портрет и вот-вот начнутся сеансы позирования.

Мистер Чиннери, составив в Калькутте состояние, поведал Анне, что вскоре надеется уехать в Китай. Они с удовольствием вспоминали о своем путешествии, и она напомнила ему, как однажды он позвал ее на верхнюю палубу полюбоваться солнечным закатом.

— Вы меня весьма интересовали, — сказал он. — Такая юная и необыкновенно красивая, и вместе с тем в вас чувствовался какой-то надлом. Я предположил, что вас гложет какая-то тайная печаль. И, кроме того, вы часто говорили довольно необычные вещи.

Однажды она зашла навестить Эмилию и застала ее в слезах.

— Не обращай внимания, я такая глупая, — сказала она, вытирая глаза. — Мы только что написали домой, чтобы родственники Шекспиров подготовились к приему Джорджа. До его отъезда остается еще год, но, когда начинаешь строить планы, разлука кажется намного ближе.

— О, Эмилия, я тебе так сочувствую! — горячо сказала Анна. — Я содрогаюсь при мысли расстаться с Билли Боем.

— Ему это предстоит еще только через два года, так что, возможно, вы поедете вместе с ним, — сказала Эмилия. — Я очень на это надеюсь, потому что тогда вы смогли бы рассказывать мне о Джордже. Ричмонд говорит когда-либо о том, чтобы уехать?

— Раньше гораздо чаще, чем сейчас, — ответила Анна, — Когда были живы родители, он мечтал уехать в Англию, и я знаю, он очень хочет повидать братьев и сестер, но вместе с тем намерен скопить побольше денег.

— Он так похудел, Анна. Боюсь, он переутомляется, к тому же ему не подходит здешний климат. Прости меня, что я об этом говорю, но неужели вопрос денег стоит так остро? — спросила Эмилия.

— Он настроен сколотить состояние и обеспечить тем самым всех своих сестер и братьев, а также и меня с Билли и, конечно, свою дочку. Он гораздо больше заботится о всех нас, чем о себе.

— Остается только надеяться, что он не доконает себя всеми этими заботами. Ах, Анна, дорогая, по временам мне кажется, что я больше не увижу Англию!

Скоро из Англии должна была приехать младшая сестра, Мария, и миссис Батлер уже строила на ее счет планы. Аллан Грэхем получил назначение в Агру, и Генриетте пришлось последовать за ним. Упоминание об Агре взволновало Анну, так как Гарри служил в тамошнем гарнизоне, и она понимала, что Грэхемы обязательно встретятся с ним.

— Я буду очень по тебе скучать, Анна, — сказала Генриетта накануне своего отъезда. — Не знаю, как бы я выжила, не будь рядом тебя, моего доброго ангела, когда умер мой крошка. Когда мы жили в Фэрхеме, я никак не предполагала, что жизнь такая сложная, или что я стану заложницей своих чувств.

— Ничего подобного! Ты, выдававшая себя за такую рациональную и расчетливую, с первого взгляда влюбилась в Аллана, — сказала Анна и, помолчав, задумчиво спросила: — Хотя вы счастливы, не правда ли?

— Да, и с самого начала все у нас замечательно. Так приятно иметь свой собственный дом. Я ничего бы не изменила, за исключением, конечно, утраты ребенка, — сказала Генриетта. — И все же мне повезло иметь второго сына! Хотя, если честно, мне очень хотелось бы задержаться в Калькутте до приезда Марии и повидаться с ней!

— Может быть, пройдет не так уж много времени, и мы снова соберемся все вместе, — сказала Анна. — А тем временем я буду писать тебе обо всех наших новостях, а ты мне.

Генриетта не сразу ответила.

— Думаю, там мы можем встретиться с капитаном Смитом, — ответила она. — Ты хочешь о нем слышать или лучше его забыть?

Анна смотрела вдаль. Генриетта говорила так, будто опасалась оживить воспоминания о Гарри, но Анна никогда о нем не забывала и не в силах была забыть.

— Присылай мне о нем известия, — спокойно сказала она. — Не бойся растревожить меня.

С отъезда Генриетты прошло несколько месяцев, а ее второй ребенок умер в Агре еще до приезда в Бенгалию Марии. К этому времени разразилась англо-непальская война, и Аллан Грэхем уже участвовал в боевых действиях, а также капитан Кармайкл-Смит. Анна знала об этом из писем сестры, но ей приходилось скрывать свою тревогу за Гарри, как и все остальные чувства, которые переполняли ее сердце, когда она вместе с матерью и полковником Батлером ехала встречать Марию.

Младшая сестра живо напомнила им о мире, который они почти забыли. Небольшого роста, изящного сложения и очень хорошенькая, она безмерно радовалась встрече с матерью и Анной. Почти все свои восемнадцать лет она провела в Фэрхеме с мисс Бейчер и унаследовала мягкие манеры своей тетушки.

— Она слишком хрупкая для такого мужиковатого старика, как я, — сказал полковник Батлер. — Я просто боюсь до нее дотронуться. Да что тут говорить, когда она ростом чуть выше Билли Боя!

Мария обожала Билли Боя и каждый день целыми часами играла с ним, предпочитая радостную возню с племянником выездам в свет с матерью. А такие дамы, как миссис Ламберт, приводили ее в ужас, зато она с удовольствием беседовала со своими родственниками и развлекала их рассказами о Лайсетах, которые уехали в Бельгию сразу после поражения Наполеона.

— Эстер поехала с ними и прислала оттуда великолепные брюссельские кружева мне и тебе, Анна. Я привезла их с собой и отдам тебе, когда придет мой багаж.

— Как мило с ее стороны вспомнить обо мне спустя столько лет, — сказала Анна. — Даже не понимаю, почему она это сделала.

— Она не устает восхвалять тебя, — заявила Мария. — Я виделась с ней в Лондоне перед ее отъездом, и она призналась, что своим счастьем обязана тебе, потому что, по ее мнению, мистер Гордон и не посмотрел бы на нее, не намекни ты ему об этом. Ты это действительно сделала?