Маскарад - Мэри Кингслей

– Я не знаю, почему делаю всякие глупости, когда ты рядом. У порядочной девушки голова всегда должна быть покрыта.

– Полагаю, этому научила тебя матушка.

– Можно сказать и так, это была моя мачеха, и, скорее всего, ее розги.

Саймон выпрямился:

– Она била тебя?

– Иногда это было справедливым наказанием, – ответила Бланш, не отрывая глаз от работы.

– А где твоя родная мать?

– Умерла.

Наконец, Бланш выпустила из рук рубашку и посмотрела на него.

– Мои родители были молоды, когда поженились. Многие считали глупостью заводить семью в таком раннем возрасте. У отца имелся клочок земли, у матери не было ничего. Но они были счастливы.

Ее голос стал мягче.

– И они любили меня.

– Что случилось потом? – тихо спросил Саймон.

– Лихорадка забрала обоих. Ну что ж, работа сделана, не правда ли, рубашка как новая, даже моей мачехе было бы не к чему придраться.

– Сколько тебе было лет?

– Едва исполнилось два. У меня много работы, поэтому, если ты не возражаешь…

– Вовсе нет, я составлю тебе компанию, пока ты занят.

Бланш взглянула на него.

– Я не это имела в виду.

– Не обижайся. Так, значит, ты сирота? Он все еще не двигался с места.

– В этом мы с тобой похожи. Но в отличие от тебя, я потерял только мать, а отца у меня не было.

– Мне очень жаль.

– Ничего. Прошло уже много времени. Мой дядя Гарри и его жена Бесс взяли меня к себе, да благословит их Господь, они заботились обо мне, стали для меня семьей.

– А мне этого всегда недоставало.

– Чего?

– Семьи.

– Но у тебя же были приемные родители.

Она кивнула и опустила глаза.

– В тот год лихорадка забрала многих, и я осталась совершенно одна. Родители, дедушки, бабушки, все умерли. У меня есть дальние родственники, но я им была не нужна. Поэтому доктор Темпл взял меня к себе.

Бланш снова взялась за рубашку.

– Я уверена, он сделал это из добрых побуждений, мне некуда было идти.

– Но?

– Но его жена считала по-другому. У них был сын, сами они были уже довольно старые и не могли больше иметь детей.

– Тогда она, наверное, была рада, что ты будешь жить с ними?

– Возможно, так бы и было, если бы я отвечала ее требованиям образцовой дочери, но у меня не всегда получалось, – сказала Бланш равнодушно. – Я не могла ей угодить, я пыталась, но оказывалось, что все делаю не так. Кроме того, ни в чем не должна была отставать от Джона, моего брата.

– Так вот откуда такое умение фехтовать!

– Да, а еще латынь, математика и многое другое, у меня хорошо получалось, и, думаю, это тоже раздражало мою мачеху.

– Более чем, – ответил Саймон. – Но ты изменилась.

– Мне пришлось.

Она продолжала шить, чувствуя, что Саймон не сводит с нее любопытных глаз.

– Я должна была быть такой, какой хотели меня видеть приемные родители.

– То есть совсем не похожей на саму себя.

– Да, – сказала она после недолгого молчания и вскочила на ноги. – Рубашка готова, пойду, отдам ее миссис Степлс и возьму что-нибудь еще.

Саймон остался сидеть.

– Бланш, – позвал он. – Чего бы ты хотела больше всего на свете?

– Я не… Семью, больше всего на свете я хочу иметь собственную семью.

– Да, я так и думал. – Его взгляд затуманился.

– А ты? – спросила Бланш, пораженная выражением его глаз.

Саймон пожал плечами и поднялся:

– Я хочу свободы, доказать всем, что я невиновен.

Он стоял очень близко, и Бланш пришлось запрокинуть голову, чтобы посмотреть ему в лицо. Вокруг его глаз обозначились морщинки, которых раньше не было, рот был упрямо сжат.

– Ты думаешь, что сможешь?

– По крайней мере, я должен попытаться. Могу я доверять тебе?

Бланш ответила не задумываясь:

– Ты же знаешь, что можешь.

– Я собираюсь покинуть труппу, – сказал он и повернулся, чтобы уйти.

– Что? – Бланш бросилась за ним. – Но это очень опасно!

– Я должен доказать свою невиновность, – повторил Саймон. – Я не могу сделать это, сидя здесь.

– Саймон. – Бланш посмотрела на него. Она все понимала и очень за него боялась.

– Что ты хочешь знать, принцесса? То, о чем ты спрашивала меня прежде?

– Нет, это не мое дело.

– Твое, принцесса, твое, – он горько рассмеялся. – Ты хочешь знать, убил ли я того человека? Что бы ты почувствовала, если бы я ответил, да?