Роза в снегу - Мэри Кэттон

— Почему ты спрашиваешь? У меня создалось впечатление, что ты была бы рада, если б он внезапно упал замертво.

— Я слышала, как слуги сплетничали в Кортни-холле. Болтают, что он почти не бывает дома и что вы почти не разговариваете и никогда не спите вместе. Поэтому ты так несчастна?

Эмма слабо улыбнулась:

— Мне явно надо быть осмотрительнее в выборе слуг. Боюсь, они слишком много сплетничают.

— Это правда?

— Ты была бы довольна, если да?

Откусив кусочек гренка, Рита пожала плечами:

— Меня это не удивляет. Я говорила, что он сделает тебя несчастной.

— А тебя удивит, если я скажу, что Алан не виноват в этом?

— Тогда кто же?

— Я.

— Почему?

— По всем тем причинам, на которые ты указывала, когда я выходила замуж.

Рита отложила гренок.

— Значит, вы на самом деле женаты только на бумаге. — Она сухо рассмеялась. — Бог мой, Эмми, я никогда не встречала женщины такой поразительной стойкости, особенно в свете твоих чувств к ублюдку.

Эмма поморщилась при этих словах, но решила не бранить сестру. Какой в этом прок?

— У меня нет выбора, Рита. Я согласилась выйти за Шеридана, потому что он утверждал, что наши отношения будут строго деловыми. Я была настолько наивна, что поверила, что так и будет.

— Значит, он желает тебя?

Эмма взялась за чашку, отказываясь встретиться с вопросительным взглядом сестры.

— Я не удивлена, — мягче проговорила Рита.

— Почему? Потому что он похотливый варвар?

— Потому что ты очень привлекательная женщина.

Пораженная Эмма откинулась в кресле. Рита рассмеялась почти печально:

— Да не удивляйся ты так. Я же не сказала, что ты сногсшибательная красавица, как я… — Она закатила глаза, передразнивая себя. — Но ты довольно симпатичная. Этому спесивому идиоту повезло.

— Что ж… — Эмма отставила чашку. — Это не имеет значения. Я отвергла его дважды. Вряд ли он простит и забудет это.

— Соблазни его.

— Не могу. Во всяком случае, не при сложившихся обстоятельствах. Сделать так — значит поставить под угрозу все, Рита. Я не стану рисковать, когда дело касается тех, кого я люблю.

— Из любых обстоятельств есть выход. Я знаю кое-кого, вполне надежного и очень приличного. Он может помочь тебе с твоей проблемой, и твой муженек никогда не узнает правды.

Эмма поднялась.

— Ты предлагаешь мне завести интрижку? — возмутилась она. — Что за игру ты ведешь, Рита?

Рита тоже вскочила и схватила сестру за руку:

— Видишь ли, есть причины…

— Я так и подумала.

— Я признаю, что была плохой сестрой. Я действительно не представляла, насколько зависела от твоей силы и поддержки, пока ты не ушла. Теперь нет никого, Эмми, и я впервые осознала, как одинока была ты, видимо, все эти годы. Я никогда не поддерживала тебя, я сожалею об этом. Сможешь ли ты простить меня еще один раз?

— Рита… — Эмма взяла руку сестры. — Я так хочу верить во все, что ты говоришь, но не могу не задаваться вопросом, откуда эта внезапная перемена в тебе.

Щеки Риты сделались пепельно-серыми.

— О господи! — ахнула Эмма и, подхватив сестру, усадила ее обратно в кресло.

Глаза Рита помутнели, но все же она сделала попытку улыбнуться бесцветными губами.

— Милая Эмма. Я знала, что ты не покинешь меня. Несмотря на все мои грехи, ты любишь меня.

— В чем дело, дорогая? Что случилось? Ты больна? Позвать доктора?

— У меня беда, Эмми. Ужасная беда. Ты поможешь мне выбраться из нее, правда? Поможешь сказать папе?

Присев на корточки, Эмма вгляделась в белое лицо сестры, и холодный озноб пробежал по спине.

— Что с тобой?

— Я беременна, — прошептала Рита.