Только ты - Янина Логвин

Рыжий с Шибуевым ржали как кони, перекрикивая громко звучащую в салоне автомобиля музыку. Еще бы: тачка, в которой они подвезли меня к школе, принадлежала прадеду Андрюхи – старикашке-профессору, медицинскому светиле, воспитанному на советских идеях, и была такой же ржавой развалиной, как ее восьмидесятилетний хозяин, чего нельзя было сказать о начинке. Только увидев старый, раритетный «Москвич», подкативший к моему дому вместо «мерса» отца Рыжего, я сам заметно повеселел. Настроение после разговора с Батей было хуже некуда, и шутка друзей обещала лучшим образом сказаться на настроении.

Въезжая в знакомые ворота учебного заведения, мы громким смехом встретили изумление на лице охранника самой престижной школы города, вынужденного пропустить машину на парковку и поставить в премиум-ряд сверкающих в свете фонарей «Лексусов», «Мерседесов» и «Ауди». Друзья не собирались дожидаться здесь окончания вечера, пообещав завернуть за мной позже, но пафосно козырнуть «модной» тачкой перед элитой своей бывшей школы – не отказались.

– Ладно, Фрол, туши дымилку! – Рыжий потянулся, чтобы забрать у меня изо рта сигарету. Сунув ее, едва зажженную мной, себе в зубы, оскалился. Затянулся смачно, выпуская дым в потолок. – Ты все-таки у нас еще школьник. Так что давай, салабон, вали на свой бал! И будь мужиком! – сказал назидательно, опуская локоть на спинку кресла. Щуря от дыма хитрые глаза. – Школьную жизнь грех приятно не разнообразить. Тем более в такой вечер. А, правду я говорю, Андрюха? Типа, чтоб было что вспомнить.

– А то! – черноволосый парень, сидящий за рулем «Москвича», кивнул. Обернувшись, швырнул мне через плечо на колени пачку презервативов. – Держи, школьник! – дотянувшись рукой, потрепал по макушке. Я тут же выругался, когда челка упала на глаза. Отбил еще один выпад, вернув Шибуеву подзатыльник. – Привет от Минздрава! Шарики новогодние под елкой надуешь, девчонок порадовать!

Друзья снова дружно заржали, и мне пришлось громко послать их нахрен, выбираясь из машины. Хлопнув дверью, улыбаясь, показать средний палец.

– Да пошли вы, уроды озабоченные!

Боковое стекло со скрипом заскользило вниз.

– Я все слышал, Фрол, – ощерился Рыжий. – Кто из нас еще озабоченный и неудовлетворенный, малыш? – снова затянулся моей сигаретой. – Напомнишь об этом, когда устанешь дрочить вхолостую и захочешь Сонькин номерок телефона. А я, так и быть, припомню.

Рядом, в десяти шагах, возле дутого «бумера», стояли чьи-то родители, и я спешно присел, окунув руки в снег. Набрав в ладони снежок, запустил им в окно тачки, желая заткнуть друга.

– Твою мать… – вот теперь мы смеялись с Андрюхой вместе, привлекая к себе внимание старшеклассников и родителей, пока Рыжий, матерясь, вывалившись из дверей «Москвича», стряхивал с груди и шеи снег, обещая открутить мне яйца.

– До вечера! – я крикнул друзьям и направился к школе, оправляя на плечах расстегнутую нараспашку куртку. Пообещав передать Игнату с Белым привет.

Судя по времени и тому, что некоторые родители покинули школу и теперь топтались у своих машин, – мероприятие уже началось. Во всяком случае, его торжественная часть, на которую идти не было никакого желания, точно закончилась, а значит, приехал я вовремя. Взойдя на крыльцо, огляделся и прошел в холл мимо преподавателей в дверях, даже не думая показать приглашение.

– Фролов, ну хоть бы рубашку белую надел, праздник же! – услышал за спиной огорченный голос классного руководителя и ради приличия пожал плечами, отвечая женщине:

– В следующий раз обязательно, Стелла Владимировна! А сегодня у меня настроение графа Дракулы. Так и хочется кого-нибудь искусать! Здесь, случайно, не Хэллоуин празднуют? Могу поделиться свежей кровью.

– Фролов! Снимай куртку и иди уже, ради бога, с глаз моих в зал! Скоро начнется концерт, перед этим должны озвучить результаты школьного голосования, а ты все еще здесь!

Только наша Стелла, любительница органной музыки и балета, могла обозвать выступление музыкальной поп-роковой группы Игната – концертом, и я криво усмехнулся ее ожиданиям. Пока вечер складывался на удивление приятно.

– А я здесь при чем?

Но мы оба знали «при чем».

Школа потрудилась, не пожалев родительских денег, и за одну ночь и утро, прошедшие со времени соревнований, изменилась до неузнаваемости. Сейчас холл был чист и натерт, убран новогодней мишурой и атласным серпантином, вдоль коридора под потолком висели бумажные снежинки, а перед входом в спортзал высокой аркой стояла пышная хвойная гирлянда, приглашая участников Зимнего бала войти в широкие двери украшенного к празднику спортзала.

Вот это размах! Сцена, елка, хвойные подвески с мишурой, светодиодная иллюминация вдоль стен и пола, воздушные шары на окнах, все в сине-серебряных, перламутровых, холодных красках зимы. Зеркальная сфера под потолком и направленный на нее прожектор. Установленные по углам внушительные лазерные стробоскопы… Столики на шесть персон каждый широким полукругом от сцены… Войдя в зал, я удивился, помня прошлогодний бал, насколько щедро нынче каждый родитель отсыпал из своего кармана для любимого чада. Жаль, что скелетина не увидит праздник. Наверняка ей бы здесь понравилось. И наплевать на детские рюши или чего там ей мать купила надеть. Я уже знал, что моей сводной сестре очень мало нужно для счастья.