Три царицы под окном - Вера Колочкова

— Ух ты! — восхищенно глянул на нее водитель. — Смотри, прямо наизусть шпарит! Ну-ка, давай еще чего-нибудь сбацай!

— Нет. Не буду я бацать, — покраснев, отвернулась она к окну. — Извините, у меня это случайно вырвалось…

— Ну, не хочешь — не надо, — покладисто согласился парень. — А тебя что, и впрямь сюда в командировку заслали?

— Да нет, мне сестру отсюда забрать надо.

— Как это — забрать? А сама она что, не может уехать?

— Не знаю… Говорит, не может. Говорит, у нее с мужем проблемы какие-то. У нее муж бизнесмен, богатый очень.

— И как нашего мужа зовут?

— Вадим Орлов. Слышали про такого?

— У-у-у… — непонятно протянул водитель, то ли насмешливо, то ли уважительно. Потом глянул на нее искоса, проговорил тихо: — Черт меня дернул связаться… Да еще и даром практически. Во идиот…

— Так вы меня подождете у подъезда? — обеспокоенно повернулась к нему Соня. — Я только через домофон сестре сообщу, что приехала, и она сразу выйдет. Она быстро выйдет! Вы не оставляйте меня здесь, пожалуйста!

— Да ладно, все с тобой понятно. Чего уж теперь. Подожду, конечно. Номер дома какой? Вон за тем перекрестком и будет твоя улица Строителей.

— Тридцать шесть! Дом номер тридцать шесть! А квартира номер двадцать три! Это первый подъезд должен быть.

Нет, определенно мир в последние дни благоволил к ней! Будто смягчилось все враждебное человеческое сообщество в едином порыве, выслало к ней своих лучших представителей в лице соседки Веры Константиновны, Славика, Ивана, теперь еще и вот этого шутника-таксиста… Или это так, маленькая для нее поблажка, вроде простого везения? Старенький ангел поднапрягся, взмахнул негнущимися крылами, и неизвестно, на сколько сил у него хватит держать их распростертыми? Тяжело ему, наверное. Устал. Да и ей самой тоже бдительности терять не стоит. Только потеряешь ее, чуть расслабишься, а человеческое дружное сообщество тут же и даст враждебностью, как ножом, под дых…

Викин голос в домофоне прозвучал сразу — не успела Соня палец от кнопки отпустить. А через три минуты дверь подъезда открылась, и вышла к ней сама Вика. Соня вздрогнула от неожиданности — это была Вика, конечно же, Вика! И в то же время будто и не она… Что-то неуловимо изменилось в облике ее сестры — в посадке головы, во взгляде, в улыбке, наконец. Если честно, она ей даже не улыбнулась, просто губы растянула в коротком мимическом жесте, и все. Привет, мол. Соня сунулась было обнять ее, но Вика тут же отстранилась, даже шарахнулась от нее испуганно. Потом спросила коротко и чуть хрипловато:

— Где такси?

— Да вон стоит, прямо у обочины… Ты чего, Вик?

— Пойдем скорее. Потом объясню. Сумки у меня возьми, Сонь…

Она сунула ей в руки две большие пухлые сумки и тут же ухватилась руками за спящего в «кенгурушке» у нее на животе карапуза. Соня видела племянника впервые, склонилась к его розовому личику, умильно выпятив губы, но поцеловать не успела — Вика тут же сорвалась с места, на полусогнутых ногах рванув к такси. Соня едва за ней поспевала — сумки были достаточно тяжелыми. И в такси она повела себя странно. Прижимая ребенка к себе, все оглядывалась назад, будто ожидая погони.

— Вик, у тебя, по-моему, мания преследования… Ну чего он тебе может сделать, ты что? Это же и твой ребенок тоже!

— Ти-хо! — сквозь зубы страдальчески простонала Вика, указывая ей глазами на водителя. — Я прошу тебя, помолчи, Сонь… Слушай, а ты Томку предупредила, чтоб она… Ну, чтоб про адрес твой новый помалкивала…

— Нет. Не успела еще. Да она вообще куда-то пропала, Вик! Звоню ей, звоню, а она не отвечает! Трубку, наверное, не хочет брать. Ой, а со мной тут такое было, я тебе потом расскажу!

— Да-да. Конечно. — Будто ее совсем не слушая, сестра снова лихорадочно повернула назад голову. Потом, обратившись к водителю, произнесла просяще: — А можно побыстрее, пожалуйста?

— А что, опаздываем? — деловито осведомился тот, глянув на нее в зеркало заднего вида.

— Вика, успокойся! — сама заражаясь ее нервозностью, рассердилась Соня. — У нас самолет только через четыре часа, еще в аэропорту досыта насидимся!

— Помолчи, я сказала! — вдруг змеей зашипела на нее Вика, сделав страшные глаза. Соня даже отпрянула от неожиданности, почувствовав, как проткнул ее насквозь заряд Викиного животного страха-раздражения, как он остался и удобно устроился у нее там, в «помойном контейнере», вытолкнув наружу короткие слезы обиды. Она изо всех сил постаралась их сглотнуть, отвернулась к окну и впрямь замолчала, до крови закусив губу. Ладно бы еще чужое раздражение в себя принимать, это еще не так обидно, но когда от сестры прилетает… А за что, собственно? За то, что она, бросив все, за ней примчалась? За то, что в долги залезла? За сестринскую свою любовь и преданность?

До самого аэропорта она так и просидела, глядя в окно и накуксившись. И Вика тоже молчала, застыв в своем непонятном напряжении. Когда приехали, выскочила торопливо из машины, огляделась кругом лихорадочно и, бережно прижимая к себе ребенка, помчалась в открытые двери здания аэропорта.

А денег с Сони таксист не взял. Глянул исподлобья, мотнул насмешливо головой — убери, мол. Потом произнес грустно: