Фиолетовое пламя - Бренда Джойс

На следующий день дамы — члены «Христианского общества трезвости Натчеза» — столпились в раскрытых дверях салуна «Блэк-Хилл». Их было немного — около десяти.

Грейс, избранная президентом, удостоилась чести стоять в первых рядах, с Сарой Белели по правую и Мартой Граймз по левую руку. Грейс нелегко было полностью сосредоточиться на происходящем. Рейз вчера вечером не вернулся к ужину в пансионат Харриет Голд. К тому времени, когда все постояльцы разошлись по своим комнатам, она уже просто места себе не находила и, чувствуя себя ужасно глупо, притаилась в темной гостиной, ожидая его возвращения.

Наконец, как раз в ту минуту, когда Грейс пыталась убедить себя, что нет ничего особенного в том, что она тревожится за него, что она тревожилась бы за каждого, кто сунулся бы в этот дикий, ужасный порт, чтобы вершить правосудие, Рейз вернулся. Была полночь, и она не стала извещать его о том, что она здесь, не спит и поджидает его. Лишь когда он скрылся наверху, поднявшись в свою комнату, и в доме все стихло, она решилась пройти к себе.

За завтраком его не было. Грейс подумала, что он, наверное, проспал. Это и понятно: она сама ужасно не выспалась. Но это раздосадовало ее. Ей хотелось c знать, что произошло. Нашел ли Рейз тех матросов? Как ни странно, в душе она надеялась, что Форд сказал правду и их в самом деле уже нет в городе…

Грейс оглядывала бар, радуясь, что они выбрали для своего мероприятия субботу — день, когда в заведении полно народу. Все дамы держали в руках листовки и книжечки с церковными гимнами. Они были ошеломлены невиданным зрелищем: роскошная мебель, громадные сверкающие люстры и массивные, розового дерева вентиляторы под потолком. Полы — полированный дубовый паркет — прятались под чудесными персидскими коврами. Стены отделаны блестящими лакированными панелями красного дерева. Грейс, как и ее сподвижницы, была поражена пышной обстановкой этого заведения.

Высокий мужчина, поднявшийся из-за карточного стола при их появлении, уже спешил к ним.

— Это Сэм Патгерсон, владелец бара, — шепнула Сара на ухо Грейс. — А здоровенный буйвол за его спиной, по-видимому, вышибала.

— Джентльмены! — громко крикнула Грейс. — Джентльмены, пожалуйста, минутку внимания!

В баре было шумно: разговоры, пьяный смех, звуки, извлекаемые из великолепного черного рояля, столь, казалось бы, неуместного среди всего этого гама.

Сэм остановился перед дамами, подергивая себя за баки.

— Леди, что вы здесь делаете? Прошу вас, вам нельзя сюда входить, это неприлично! — Он был в ужасе.

— Не только можем, но и войдем, — елейным голоском заверила его Грейс.

Посетители бара не замечали дам, занятые игрой в карты, выпивкой и разговорами; только несколько мужчин за ближними столиками повернулись, чтобы поглазеть.

— Да это же мой Бенджамин! — закричала Бэт Фергюсон. Глаза Бенджамина чуть не вылезли из орбит, когда он увидел свою жену. Он покраснел и поспешно пригнулся.

— О Боже! — шепнула в ужасе Марта, и все дамы как по команде повернулись в ту сторону, куда она смотрела.

Красивая блондинка в очень короткой юбке, выставлявшей на всеобщее обозрение ноги до самых колен, слезла с коленей какого-то мужчины, медленно, ленивой походкой прошла вперед, посмеиваясь над порядочными дамами из «Христианского общества трезвости Натчеза». Грейс помимо воли смотрела во все глаза на продажную женщину. Даже в своем бесстыдном наряде она была чудо как хороша.

— Что это?! — насмешливо воскликнула блондинка. — Леди, сдается мне, вы заблудились.

Кое-кто из тех, кто сидел поближе, засмеялся, остальные даже не заметили, что присутствуют при историческом событии.

— Пойте, дамы! Давайте споем! — призвала Грейс, полная решимости привлечь всеобщее внимание.

Дамы дружно затянули восторженный гимн «Слава, слава, аллилуйя!»

Смех и разговоры в баре стихли. Музыка тоже смолкла. Все мужчины повернулись, чтобы полюбоваться на лучших представительниц знатных и достопочтенных семейств Натчеза, теснящихся в дверях салуна.

— О Господи! — только и смог вымолвить Сэм Паттерсон, когда пение закончилось.

— Джентльмены! — воскликнула Грейс. — Христианская мораль пала. Пора прямо взглянуть на то зло, которое несет с собой невоздержанность!

— О черт! — выругался кто-то за ближним столиком.

— В жизни бы не подумал, что увижу нечто подобное в Натчезе, — пробормотал другой завсегдатай салуна.