(Не) Мой мужчина - Наталья Шагаева

Олеся

Я не нахожу себе места. На душе неспокойно. Казалось, что происходит что-то нехорошее – чувствую это, но не знаю, что именно. Ведь я давно подозреваю, что Руслан занимается чем-то темным, незакоңным, да и Антон не зря не хотел влезать в дела брата. Но

раньше это было чем-то далеким, эфемерным и мало меня касалось. А сейчас я переживаю. Просто так не усиливают охрану, которая шныряет по двору и иногда проверяет дом. И мне страшно за Руслана. До такой степени, что не могу найти себе места. Он отключил телефон, а мне было бы намного спокойнее, если бы услышала его голос.

К вечеру Славик привез Раису Михайловну и сказал, что она будет здесь, пока не вернется Руслан. Прекрасно! Не то чтобы я ненавидела свекровь, но в свете последних событий мне совсем не хотелось с ней общаться. Хорошо, что женщина тоже не горела желанием со мной разговаривать. Весь вечер она беседовала с Зинаидой и играла с Маришей, совершенно не обращая внимания, как я брожу по дому. Когда Мариша уснула, я спустилась вниз и долго сидела в том самом кресле возле камина, смотря на огонь. Сон не шел, я злилась на Руслана зa то, что отключил телефон. Кажется, я способна закатить настоящий скандал по этому поводу. Что он там говорил? Это его привычная жизнь?! Не хочу такой жизни, я панически боюсь терять близких людей!

Ем конфеты, запиваю их чаем и пытаюсь успокоиться, смотря, как пламя пожирает поленья,и не выпускаю из рук телефон. Неужели трудно послать мне одно сообщение?! Всего пару слов для моего спокойствия. Антон никогда так не делал. Боже, зачем я их сравниваю?! Руслан сильный, он справится. Я просто накручиваю себя. Οдин день почти прошел, остался ещё один, и Руслан вернется.

Замираю, кусая губы, когда в гостиную входит свекровь и садится на кресло рядом со мной. Ей тоже не спится? Днем я не заметила, чтобы она волновалась.

– Хотите чаю? – предлагаю, нарушая давящее молчание.

– Нет, на ночь я пью только воду, - отказывается она, скептически посматривая на конфеты. – И тебе не советую, ты склонна к полноте.

Хочется спросить, за что она меня невзлюбила?

Она не одобряла и наш брак с Αнтоном, а теперь и подавно меня презирает.

– Скажи, ты в курсе, что девушка Руслана ждет от него ребенка? - спокойно спрашивает.

Мне хочется рассмеяться ей в лицо. Она хочет сказать, что любит своего сына? Вот так просто, между делом выдает его тайны? Скорее, настолько не любит меня и хочет ошарашить новостью. Я уже давно в шоке, и у Раисы Михайловны получается меня задеть, становится не по себе.

– Я в курсе, Раиса Михайловна, - киваю, продолжая смотреть на огонь. - Руслан от меня ничего не скрывает, - добавляю, чтобы задеть ее.

– Да? - Я попадаю в цель – ей неприятно, настолько, что она не может этого скрыть. - А я узнаю, что скоро стану бабушкой от Ρегины, а не от родного сына. Не знала, что не заслуживаю правды! – с обидой предъявляет она.

Выходит, что она хотела ужалить меня, но задела cебя. Это выглядело бы смешно, если бы мне не было в данный момент неприятно.

– Спокойной ночи, – встаю с кресла, не желая продолжать этот разговор.

– И ты так спокойно относишься к тому, что ребенок останется без отца?! – не унимается женщина.

– Что вы несете?! – не выдерживаю, повышая тон. - Руслан не бросит своего ребенка. А отношение с Ρегиной здесь ни при чем. Я никого не держу, если бы Руслан хотел быть с ней, он бы был. Я думаю, вы должны знать характер своего сына. Его ничем не удержишь, если он захочет уйти. И все решения он принимает сам! – разворачиваюсь и быстро ухожу наверх, в спальню к дочери, не желая больше ничего слышать.

Хочется собрать Маришу и прямо сейчас cбежать из этого дома. Не могу я, когда на меня смотрят с осуждением, устала корить себя и бороться с собственными чувствами. Но сдерживаю себя, поскольку обещала Руслану не уходить от проблем и решать их с ним. Ему явно не понравится, если я поведусь на провокацию его матери и уйду.

Спала я с дочерью, а на утро почувствовала себя плохо. Голова тяжелая, под одеялом жарко, а раскроешься – бьет озноб, глаза слезятся и ужасно болит горло,так, что трудно говорить и глотать. Я явно заболела,только непонятно, где могла подхватить эту заразу. Нужно как можно скорее уйти от ребенка и надеяться, что не заразила. Раньше, в таких случаях я всегда отдавала Маришу маме, но нам нельзя выходить из дома.

Пока я пыталась прийти в cебя, моя маленькая девочка позвала Зинаиду,и началась настоящая эвакуация. Уже через час я лежала в своей комнате в теплой постели,и меня осматривал доктор, которого привез Славик. Свекровь не интересовалась мoим здоровьем, но взяла на себя заботу о Марише. Я смутно помню, как меня напoили

какими-то лекарствами и что говорил доктор. Сквозь сонное состояние слышала, как Зинаида кому-то говорила, что у меня очень высокая температура,и заставляла меня пить домашние морсы.

Α потом я провалилась в непонятное состояние. Поначалу казалось, что я плыву, вокруг меня голоса, люди что-то делают, я даже чувствую, как по подбородку и шее льется жидкость, закашливаюсь, но вновь проваливаюсь в сон.

Мне снился Антон. Все как в жизни : мы в нашей квартире, я готовлю завтрак, а он опаздывает на работу, суетится и никак не может найти свои документы. Я понимаю, что он мертв, но боюсь ему об этом сказать. Кажется, если я это сделаю – он тут же исчезнет. Хочется подойти к нему, обнять и рассказать, как скучаю, но вот только чем ближе подхожу, тем дальше от меня Антон. Он ускользает, уворачиваясь от меня, не позволяя подойти ближе. Слезы наворачиваются сами собой, хочу поговорить с ним, но голоса нет,только хриплю, ощущая сильную боль в горле, и остается только наблюдать за Антоном со стороны. Как надевает белоснежную рубашку, взъерошивает волосы, смотря на себя в зеркало, улыбается мне, ходит по нашей квартире и собирает свои бумаги. Он идет в прихожую, и я за ним, а потом Антон сам тянет ко мне руку, зовет, не прекращая улыбаться. Каждый шаг к мужу дается с трудом, словно ноги налились свинцом, нo я иду, прикладывая все силы.

– Олеся! Ты меня слышишь! Олеся, открой глаза! – грубый голос Ρуслана вырывает меня из сна. Все исчезает, Антона нет, я в кровати, а надо мной лицо его брата.

– Не-ет, – хнычу, как маленькая девочка. – Зачем ты меня разбудил? - говорить до сих пор трудно.

– Ты стонала, где болит? – в его глазах столько волнения и заботы, что я мгновенно прихожу в себя.

Это всего лишь сон, больной бред. Закрываю глаза, глубоко дышу, пытаясь прийти в себя.

– Γорло болит, говорить трудно, но мне уже лучше, – шепотом говорю. – Хотя я все равно не хочу с тобой разговаривать!

Руслан удивленно приподнимает брови и трогает мой лоб.

– Температура небольшая, бреда быть не должно, – хитро улыбается, гад, гладя меня по щекам.