Что осталось за кадром - Мэри Джо Патни

- Проклятие! - выпалила Рейн. - Написано так, словно Кензи - убийца. Он может предъявить иск за клевету этой паршивой газетенке?

Вэл покачала головой:

- Здесь только вопросы и фотографии. Его ни в чем не обвиняют. Так что никакой клеветы нет.

Жаль. Зная, что Кензи не большой любитель читать прессу, она взяла газету.

- Пожалуй, покажу это Кену, чтобы подготовить его.

Его номер, находился на том же этаже. Рейн решительно постучала.

- Это я.

Прошло некоторое время, прежде чем на пороге появился Кензи в банном халате й с мокрыми волосами. От неожиданности она замерла. Идиотка, Рейн сердито одернула себя, можно подумать, что она никогда не видела его в таком виде.

- Кажется, я произвел на тебя неизгладимое впечатление? - Он улыбнулся, в зеленых глазах заиграли лукавые огоньки. - Твое замешательство весьма многообещающе.

- И не надейся. - Она вручила ему газету. - Полюбуйся.

Он взглянул на первую страницу, и его веселое настроение как рукой сняло.

- Да, черт бы их побрал…

Кензи читал статью с каменным выражением, которое всякий раз приобретало его лицо, когда речь заходила о его прошлом. Поколебавшись, Рейн все же не удержалась от вопроса:

- Я уважаю твою скрытность, но, прошу тебя, ответь мне. Ты боишься, как бы не всплыли какие-то неприятные факты?

- Ты думаешь, я преступник? - Его лицо скривилось в презрительной гримасе.

- Конечно, нет. - Она вздохнула. - Видимо, мне следовало раньше поинтересоваться твоими тайнами. И если бы открылась какая-то катастрофическая информация, я бы наверняка что-нибудь придумала. Инвесторы мне шею свернут, если ты замешан в чем-то, что может негативно отразиться на проекте.

- Успокойся. Никаких поводов для моего ареста нет.

Значит, все-таки что-то есть, подумала Рейн, но не стала настаивать.

- Просто скажи мне, есть что-то такое, что может повредить фильму, если выйдет наружу?

После долгого молчания он сказал:

- Есть… некоторые эпизоды, которые могли бы стать находкой для желтой прессы, но, слава Богу, о них некому рассказать.

Она вздохнула:

- Да, черт возьми, попробуй тут успокойся.

- Не волнуйся. Найджел Стоун если и подсунет что-нибудь жареное читателям, то это будет фальшивка, которую я легко смогу опровергнуть. - Кензи вернул ей газету. - Прости, мне нужно подготовиться к репетиции.

Встревоженная, она вернулась в свой номер, надеясь, что прошлое, которое ее муж явно стремится скрыть, так и останется тайной.

Весь день Скотта не покидали мысли о намерении Найджела Стоуна «сорвать маску с самого популярного английского киноактера». Мало осталось людей, которые знали не только кем он стал, но и кем был когда-то, но у них есть веские причины держать язык за зубами. И все же…

Когда репетиция закончилась, он подошел к Рейни:

- Можешь распоряжаться машиной. Я собираюсь навестить старого друга.

Она едва удержалась, чтобы не спросить, куда он направляется.

Чтобы избежать встречи с журналистами, он вышел через заднюю дверь и сел в первое же такси.

- Рамиллис-Мэнор, пожалуйста.

Через полчаса Кензи оказался в тихом уголке Кенсингтона. Хотя вряд ли его можно было назвать особняком, кирпичный дом В викторианском стиле производил неизгладимое впечатление. Кензи распахнул знакомую дверь. Пожилая дама-администратор закончила телефонный разговор и приветливо улыбнулась:

- Приятно видеть вас снова, мистер Скотт. Мистер Уинфилд будет так рад.

- Как он?

Она вздохнула:

- То хуже, то лучше, но он ведь никогда не жалуется. Такой приятный джентльмен. Пройдите в сад, он там греется на солнышке. Прислать вам чай?

Он согласился, зная, что это ей будет приятно, и прошел через дом в сад. Интересно, не может ли кто-то из работников этого заведения, поддавшись искушению, связаться с Найджелом Стоуном и рассказать о Кензи Скотте? Вряд ли. Поскольку в Рамиллис-Мэнор обслуживают состоятельных людей, персонал подбирают с особой тщательностью. Даже если кто-то и расскажет о его регулярных визитах к сэру Уинфилду, то его прошлого никто не знает.

Чарлз Уинфилд сидел в тени высоких кустов роз, колени прикрыты пледом, на голове наушники. Подумав, что давно не навещал своего друга, Кензи осторожно тронул его за плечо:

- Прости, Чарлз, я не мог прийти раньше. Как ты?

Уинфилд снял наушники и выключил плейер.

- Кензи, мальчик мой, какая радость! Не надо извиняться, я знаю, что ты страшно занят с самого приезда в Лондон, - проговорил он поставленным голосом театрального актера. - Садись.

- Что ты слушаешь?

Кензи уселся на каменную скамью, а Чарлз, покрутив колеса кресла, расположился так, чтобы видеть гостя периферическим зрением. Атрофия глазных мышц лишила его прямого взгляда.

- Твои автобиографические заметки о Голливуде, которые ты прислал, доставили мне истинное удовольствие, может быть, они не столь остроумные, как британский аналог, но достаточно откровенные и язвительные, - начал Чарлз.

- Тебе бы тоже давно пора взяться за мемуары, мог бы наговорить на диктофон. Они станут настоящим бестселлером.

Уинфилд с сожалением покачал головой:

Как джентльмен, я должен буду опустить самые интересные моменты, и мои воспоминания сразу потеряют изюминку.

- Кстати, ты знаком с репортером по имени Найджел Стоун? - спросил Скотт.

- Отвратительный тип. Наверное, самый злобный из тех, кто занимается светской хроникой. Насколько я знаю, он родился в Англии, несколько лет работал в Австралии, но, на нашу беду, два года назад вернулся и начал сотрудничать с «Лондон инкуайер». Известен своим умением вытаскивать самые гнусные истории. Ты с ним встречался?

- Да, - кивнул Кензи. - Стоун заявил, что должен открыть английской публике правду о моем происхождении. Он обратился к читателям за информацией и посулил денег за мои ранние фотографии.

- Ужасный человек. Как говорится, пробы ставить негде, - скривил губы Уинфилд. - Не волнуйся, он ничего не найдет.

- Надеюсь. Но если он задастся целью изучить мои студенческие годы, то докопается до того, что ты помог мне поступить учиться.

Чарлз беззаботно махнул рукой:

- Чепуха. Тебя приняли после прослушивания. Я только подсказал тебе, что выгоднее читать, и шепнул пару слов на ухо директору. - Он улыбнулся, и Кензи вдруг вспомнил эту коварную улыбку на устах Макбета, которого когда-то играл Уинфилд. - Если Стоун доберется до меня, я с удовольствием пошлю его по ложному пути.