Триумф рыцаря - Шеннон Дрейк

– Вот и прекрасно. В таком случае ищите его сами.

Она круто повернулась и, насколько позволяло ее положение, горделиво прошествовала к ванне. А там очень быстро нырнула под воду так, что из-за бортика высовывалась лишь ее голова и шея. В этом маневре был всего лишь один изъян – вода к этому времени успела совсем остыть. Но Игрейния не собиралась отступать. А Эрик тем временем вернулся к стулу у камина и сел.

Леди Лэнгли закрыла глаза: ну почему ей постоянно приходится участвовать в сражениях, которые она не может выиграть?

– Я сниму его сразу, как только вы отсюда уйдете.

– И тем не менее отдайте.

– Нет!

– Учтите, я не тороплюсь. Пусть люди думают, что я стараюсь справиться с горем в объятиях вдовы прежнего господина.

Игрейния нервно вцепилась в бортик ванны.

– Такой ведьмы, как я?

– По крайней мере вы молоды.

Леди Лэнгли пришла в замешательство и потому сказала:

– Англичанки?

– Многим мужчинам безразлична национальность женщины. А такая чернокудрая ведьмочка может показаться даже соблазнительной. Да, в конце концов, какая разница, с кем развлекаться в темноте! – В его голосе прозвучала такая тоска, что Игрейнии стало жаль их обоих, но между ними пролегли шрамы войны, а победителем был именно он – человек, который ни при каких обстоятельствах не откажется от своих притязаний.

Эрик поднялся, и ее голова тревожно дернулась. Он подошел к ванне и, не опасаясь вымокнуть, начал вытаскивать ее из воды. На секунду прижал к себе – капли летели с Игрейнии на его накидку, и она почувствовала, как в ее тело вдавились железные доспехи. Глаза ее наполнились ужасом, но, пораженная его поступком, она не могла произнести ни слова. Однако шотландец всего лишь поставил ее на персидский ковер у камина и набросил на нее льняную ткань.

– Кажется, вы не только решили соскоблить с себя шкуру, но еще и замерзнуть.

Эрик стоял за ее спиной и расправлял на ней полотно. А потом она вдруг оказалась одна. И поняла, что шотландец увидел спрятанный за сундуком щит.

Игрейния закрыла глаза и слушала, как Эрик вешал на стену герб, забивая рукояткой кинжала выскочивший из каменной кладки гвоздь. И вздрогнула, когда он снова оказался рядом и положил ей ладони на плечи.

– Предупреждаю, я выигрываю все битвы, – прошептал он.

Игрейния не открыла глаз и постаралась ответить с достоинством, а не со злобой:

– Настанет день, когда вам отрубят голову.

– А до того времени я буду побеждать – и в больших сражениях и в малых. Однако успокойтесь: завтра я уезжаю, а когда вернусь, подумаю о том, как отправить вас на юг.

Дверь захлопнулась. Он ушел.

Но его присутствие продолжало витать в комнате. Что это было: запах мыла, кожи, металла? Или ощущение от его прикосновений к ее плечам?

Или щит на стене?

Все знали, что на Питера Макдоналда можно положиться. Но тем не менее Эрик испытал облегчение, когда утром увидел, что к замку приближается конный отряд. Пока его посланцы с письмами не вернулись, он не мог быть уверен, что его письма дошли по назначению. Эрик вызвал в Лэнгли своего двоюродного брата, но не знал, получил ли он его письмо.

И вот на заре он увидел на склоне холма всадников, рассмотрел фамильный герб и цвета Джейми Грэхема, который скакал бок о бок с Алланом Маклаудом.

Эрик приказал опустить подъемный мост и послал Патрика и Джеффри встретить приближавшихся к замку гостей.

– Привет, братец! – крикнул Джейми. – Ничего себе замок!

– Отменная куча камней! – согласился Эрик. Патрик протянул Джейми руку.

– Рад тебя видеть. Слышал, ты можешь оборонять с кучкой людей любую грязную кочку от целой армии! Не хотел бы я потерять крепость Эрика в его отсутствие.

– Когда-нибудь все равно потеряем, – усмехнулся шотландец. – Эдуард навалится – никуда не денемся. Но это время еще не пришло. Привет, Дугал, – улыбнулся он еще одному члену своего клана, довольный тем, что горцы снялись с насиженных мест и приехали защищать Лэнгли.

Во дворе конюхи бросились к рыцарям, чтобы позаботиться о лошадях, а горцы с интересом и восторгом разглядывали замок и внутренние постройки.

– И ты сумел это взять? – восхитился Джейми, поворачиваясь к двоюродному брату.

– Если честно, то мне помогла чума, – признался Эрик. Брат положил руку ему на плечо.

– Мне очень жаль. Искренне жаль: Марго, твоя девочка и все остальные…

Шотландец обвел взглядом неприступные стены.

– Спасибо. Многие из нас потеряли своих родных. И здешние жители – каменщики, строители, крестьяне, служанки – тоже. Но болезнь сумела объединить людей. Я никогда не ложился спать, не позаботившись, чтобы у меня за спиной не оказалось стены, однако большинство тех, кто здесь обитает, видели смерть и не лезут на рожон – все хотят жить.

– Я бы все равно посматривал.

– Непременно.

– Господи Боже мой! – воскликнул Джейми. Брат проследил за его взглядом и увидел, что в окне снова показалась Игрейния.

– Так это и есть графская дочка?

– Да.

– Тогда недаром Роберт Брюс надеется, что сумеет обменять ее на королеву.

Эрик присмотрелся к силуэту в окне. Разглядывая чужих воинов, Игрейния слегка хмурилась. Ему даже показалось, что он слышит ее мысли: «Снова горцы, снова дикари, все те же грязные, подлые и необразованные варвары».

– Леди обладает редкой красотой, – пробормотал Джейми.

– Ты так считаешь? – хмыкнул Эрик.

В этот момент Игрейния посмотрела вниз, и их глаза встретились. Ее щеки окрасил румянец, но она не отвела взгляда и не отошла от окна. А Джейми, пожалуй, прав, подумал вождь. У леди Лэнгли приятные, утонченные черты лица, а необычные фиалковые глаза под широким разлетом бровей казались удивительно глубокими, почти синими, как их родные холмы в разгар лета. Хотя самому Эрику не нравились ее иссиня-черные волосы, струящиеся по спине, он не мог не признать, что в солнечный день они отливают яркой красотой воронова крыла. Шотландец уже имел возможность убедиться, что у Игрейнии превосходная фигура – осиная талия и красивые груди. И кожа – как шелк. Разговаривая с Джейми, Эрик в то же время задавал себе вопрос: уж не специально ли он ищет в этой женщине изъяны? Потому что леди Лэнгли пробуждала в нем гнев и вызывала естественную физическую реакцию, которую он яростно, безжалостно и с неизменным презрением к самому себе вытравливал в своем сердце. Дотрагиваясь до нее, он неизменно хотел отшвырнуть ее от себя как можно дальше.

И именно потому, что ее кожа была шелковистой, Игрейния не безымянное, безликое тело, которым можно овладеть ради минутного удовлетворения. Она – военный трофей. И представляет немалую ценность, потому что ко всему прочему она еще и знатная дама.