Пилюли от бабьей дури - Татьяна Веденская

– С меня? – поразился теперь уже Костя. – Это у тебя кто-то есть. – Он повернулся к Эвелине. – У нее кто-то есть. Я уверен.

– Почему?

– Она больше со мной не спит.

– Это так? – спросила Эвелина.

Света помолчала, глядя в окно, а потом вдруг решилась. В конце концов, что, если эта странная Эвелина действительно что-то смыслит. Может, это ничего, попробовать хоть здесь объясниться?

– Так что? Не хотите говорить об этом – имеете право. Это семейная терапия, а не суд присяжных. Просто скажите, что вы думаете.

– Что я думаю? Да, я с ним не сплю. Но только не потому, что, как он выражается, у меня кто-то есть.

– А почему же тогда? – подтолкнула ее Эвелина.

Светлана вздохнула и задумалась.

– Знаете, а я на даче иногда сутками могу вообще ни о чем не думать. Странно: ведь говорят, что человек просто не умеет не думать. Что хоть какие-то мелочи должны же быть в его голове. А я – не думаю. Сижу и смотрю на деревья. Варю варенье. А ведь мне есть о чем подумать. Вот сын у нас дурит, уже третью неделю торчит в квартире друга, делает вид, что самостоятельный. Дочь нужно покормить обедом, на пляж отвести. Я делаю это, но как-то…

– Механически? – помогла Эвелина.

– Да, механически, – кивнула Светлана. – И я не могу сказать, что мне плохо. А с мужем… поймите, дело не в том, что у меня никого нет. С некоторых пор меня и самой нет. Я не могу, просто не могу больше делать вид, что все хорошо. Да, не могу. Мне плохо дома, мне плохо с тобой. – Она повернулась к Косте, который сидел, вжавшись в диван, и наблюдал за своей женой, которую почему-то вообще перестал узнавать. Как будто какая-то другая женщина в теле его любимой, знакомой и родной жены.

– Вы чувствуете, что не любите своего мужа? – вдруг задала вопрос Эвелина. Вопрос вопросов, ответ на который Светлана мучительно искала и не могла найти.

– Нет? – сощурился Константин. – После всех этих лет.

– Подождите, не надо на нее давить, – нахмурилась Эвелина.

– Я не люблю себя, – покачала головой Светлана. – Мне пусто и одиноко с самой собой. Нет, я не могу сказать, что я не люблю Костю. Скорее, я забыла, как это делается. Понимаете? Я смотрю в зеркало и не узнаю себя. Кто это – какая-то взрослая, усталая тетка, считающая какие-то цифры на калькуляторе. Что есть моя жизнь? Я стою в очередях в налоговых инспекциях, боюсь ошибиться в расчетах. Не могу скопить денег на сапоги. Он говорит – я не сплю с ним? А разве мы спим, то есть, простите, разве мы занимаемся любовью? Я как-то целый вечер вспоминала, когда мы с ним последний раз целовались. Не формально, в щечку, а так, как когда-то. Вот в губы, страстно. Чтобы хохотать в кровати, обниматься, смотреть друг другу в глаза.

– Ну что ты несешь! – возмутился Костя.

Света отвернулась и замолчала.

– Я понимаю, все это не очень удобно. Такие разговоры… – кивнула Эвелина. – Трудно сказать мужу, которого любишь, что он не устраивает тебя в постели.

– Что-о? – Костя ахнул и захлопал глазами. Он негодовал, хотя в глубине души вынужден был признать (не вслух, конечно), что их сексуальная жизнь стала только его сексуальной жизнью. Но он думал, ее все устраивает. Он хотел знать только одно – появился ли у нее кто-то другой? Получается, никого другого нет. И что это значит? У них проблемы? С ним проблемы?

– Не думаю, что все так просто. Он… когда-то я чувствовала, что даже просто если он лежит рядом, я счастлива. Даже когда было трудно, когда дети были маленькими, денег не хватало – мы были вместе. И обнимались. И целовались. Я понимаю, как глупо это все звучит, – смутилась Светлана. – Но мне кажется, что я не успела заметить, как мое время прошло. И все кончилось. Я никому не нужна. Такие вот мысли. Все прошло, а я ничего же и не видела. Все мимо меня.

– Да что, что мимо тебя? А, чушь какая, – совсем возмутился Константин. – Дом, дача, все есть! Машина!

– Хотела стать врачом – стала бухгалтером. Я ненавижу бухгалтерию, но зато можно работать на дому. Но я же хотела ходить в белом халате, спасать людей. Нигде не бываю, не хожу в театры, не езжу за границу. Вроде бы нестарая, а как в зеркало посмотрю, плакать хочется. Я сплю плохо, устала очень. А отчего – не понимаю. Иногда, знаете, так страшно становится – а вдруг я чем-то больна? Чем-то смертельным.

– Я вас понимаю, – вставила Эвелина.

От этих простых слов вежливости Света вдруг взяла да и действительно расплакалась, чем поставила в тупик мужа. Только что сидела такая спокойная, как скала, как… что там еще? И вдруг этот вой. Она рыдала, рыдала, уронив лицо в ладони, а Костя сидел и не знал, что теперь делать. Вот тебе и психолог, вот тебе и помог. Только хуже стало.

– Светочка, ну ты что, – подошел он к ней и неловко положил руку ей на плечо. Она даже не пошевелилась, не вылезла из своего кокона, не отняла ладоней от лица.

– Просто дайте ей выплакаться, – тихонько сказала Эвелина. – Ей надо выплакаться.

– Думаете? – пожал плечами Костя. Никогда не понимал, что это такое – выплакаться. Только в этот момент он вдруг впервые за много лет, наверное, лет за десять, почувствовал, что рядом с ним сидит та самая Света, та чудесная, запуганная учебой, большеглазая и юная, беззащитная Светлана, о которой он думал день и ночь. Рядом с которой хотел провести жизнь. Так вот она, жизнь. Светка сидит и ревет, а он не знает, что делать, и чувствует себя последним дураком.

А еще большим дураком он почувствовал себя, когда за полтора часа не пойми чего он отдал кровные три тысячи рублей.

– Что ж, надо работать. Конечно, надо было обратиться уже давно, у вас, Света, тяжелая депрессия, – прокомментировала Эвелина, быстро пересчитав купюры.

– Да? – искренне удивилась Света. – А я в последнее время как-то почувствовала, что мне уже не так плохо.

– Не-а, – покачала головой Эвелина. – Я вам советую обратиться еще и к психиатру, вам нужны антидепрессанты. И ко мне еще раз приходите, вместе.

– Вместе? – вылупился Костя. – Зачем? У нее депрессия, ее и лечите.

– О, нет. Боюсь, лечить вас можно только вместе, – хмыкнула Эвелина. Что именно она имела в виду, Костя не понял. Когда они вышли на запруженную машинами улицу, он скривился. Пробка уже наросла, и до дома пришлось добираться долго. В машине они некоторое время молчали, потом Света сказала:

– Я Олеську с соседкой оставила. Мне надо туда вернуться. Ты меня куда везешь?

– Ты отдаешь себе отчет, что максимум через неделю с дачи придется возвращаться? – Костя посмотрел на жену долгим внимательным взглядом.

Света кивнула и принялась нервно теребить ремешок сумки.

– Свет, что с тобой? – спросил он. – Я люблю тебя. Я хочу тебе помочь, правда.

– Да? Ну и славно. Значит, все будет хорошо, – добавила Света.

– Не похоже.