Заметки о любви - Дженнифер Смит

– Договорились.

Как только они расходятся в разные стороны, Мэй снова пытается дозвониться до своих отцов, но ее опять переводят на голосовую почту. Она посылает еще одно сообщение бабуле и ждет. Но ей по-прежнему никто не отвечает.

Вдалеке на горизонте возвышаются величественные Скалистые горы с белыми вершинами. Мэй разглядывает их, чувствуя себя очень маленькой, потом засовывает телефон в задний карман джинсов и поворачивает в другую сторону.

Ожидая у светофора, когда загорится зеленый свет, она замечает, как здесь просторно, какие широкие тут улицы, открытые всем ветрам под раскинувшимся голубым небом. Это так не похоже на тесные и оживленные тротуары Нью-Йорка – единственного города, где она бывала по-настоящему.

– Знаешь, по чему на Манхэттене я скучаю больше всего? – как-то раз спросила бабуля, когда гостила у них, и папа, который никогда не может устоять перед возможностью поддразнить ее, тут же вмешался в разговор.

– По крысам? – подсказал он, и бабуля тяжело вздохнула.

В отличие от па, который вырос в Нью-Йорке, папа прожил в городе всего несколько лет после колледжа, и ему гораздо больше нравится Хадсон-Вэлли, где деревьев больше, чем людей.

– По тому, что там ты никогда не бываешь один, – мечтательно ответила бабушка.

– Вот именно! – с улыбкой воскликнул папа. – Из-за крыс.

Папа не испытывает ненависти к Нью-Йорку, Мэй в этом уверена. Там он познакомился с па, там они забирали Мэй из роддома, и вообще, там началась его настоящая жизнь. Иногда он ворчал по поводу городской вони, толп в метро и летнего зноя. Но по большей части он просто дает бабуле повод встать на защиту места, которое она любит, – дружественный жест, просто поданный под другим соусом.

Об этом думает Мэй, гуляя по улицам Денвера. Она вспоминает еще тысячи историй о бабуле. Но, поняв, чем занимается, девушка встряхивает головой, пытаясь разогнать эти мысли. Это же не поминки. С бабушкой все будет в порядке. Как всегда.

На противоположном углу Мэй замечает книжный магазин «Таттеред Кавер»^[34] и направляется туда, чтобы хоть как-то отвлечься. Внутри магазина тепло и уютно, под огромными деревянными балками тянутся многочисленные полки. Мэй вдыхает этот особенный аромат бумаги и клея. Когда ее телефон наконец начинает звонить, она уже обходит магазин по второму кругу, в этот раз задержавшись в разделе автобиографий. Увидев, что это па, девушка торопливо выходит на улицу и с замирающим сердцем отвечает на звонок.

– Как она? – вместо приветствия говорит Мэй. – Где вы все были? Всё в порядке?

– Все нормально, – хриплым голосом отвечает па. – Мы в больнице.

– Как бабуля?

– Идет на поправку. Это был малый инсульт, но ей сделали кучу анализов. Врачи считают, что с ней все будет хорошо.

– Это из-за химиотерапии?

– Они не знают точно. У нее был тяжелый год. Причиной могло стать все что угодно. Но все мы знаем, что даже инсульту не сломить твою бабулю. Как, собственно, и медсестрам. Как минимум одну она точно довела до слез.

Мэй слегка разжимает пальцы, впивавшиеся в телефон.

– Я могу поговорить с ней?

– Сейчас она спит, но я передам ей, что ты звонила.

– Я должна быть с вами, – говорит Мэй, и па даже не догадывается, насколько это правда. Если бы она не соврала им, если бы не вбила себе в голову, что ей нужны приключения, то сейчас была бы там, дома. Понимание этого тяжелым грузом опускается на сердце, и она судорожно вздыхает. – Нужно было остаться дома.

– Не переживай ты так, ребенок, – говорит па. – Я серьезно.

И все же внезапно обрушившаяся на Мэй вина чуть не сбивает ее с ног.

– Я могу сегодня же сесть на самолет, – говорит она, кружась на месте и обводя глазами расплывшиеся очертания старинных зданий и далеких гор. – Наверняка из Денвера можно улететь кучей рейсов. Можно вернуться к…

– Мэй, – перебивает ее па, и девушка останавливается на месте, – она предупреждала, что ты это скажешь.

– Предупреждала?

– Да. И по ее плану я должен убедить тебя перестать волноваться и продолжить свое путешествие.

Помолчав, Мэй спрашивает:

– Мне правда надо? В смысле перестать волноваться?

– Честно? Я сам еще не пришел в себя. Но я давно усвоил, что нужно всегда делать так, как говорит твоя бабушка.

– Но тогда держите меня в курсе, ладно? И обязательно дайте знать, если что-то изменится! Утром я снова сажусь на поезд и на следующий день уже буду в Сан-Франциско. Но мне ничего не стоит сойти с поезда, если вам вдруг…

– Мэй, родная, все нормально. Завтра мы собираемся забрать ее домой, а там уже ей просто нужно будет побольше отдыхать. Мы тут отлично справляемся. Правда.

Она закусывает губу, но на душе становится легче.

– Хорошо. Только, пожалуйста, передай бабуле, что я люблю ее. И папе тоже.

– Передам.

– Тебя я тоже люблю, ясное дело.

Па смеется.

– Ясное дело, и я тебя.