Все это время - Микки Дотри

– Например? – спрашивает Марли, нежно касаясь моей щеки кончиками пальцев.

– Что угодно! – выпаливаю я.

Глаза девушки загораются, на губах появляется улыбка.

– Что угодно?

Мы подъезжаем к приюту для бездомных животных, и Марли взволнованно выглядывает в окно.

Это определенно не то, что я имел в виду, рассуждая о праздновании, но… это для нее важно. Она с зимы говорит о собаке, но что-то ее всегда останавливает.

Улыбаюсь, глядя, как решительно сияют глаза Марли. Сегодня ничто не может ее остановить.

К тому же я и сам очень рад. Никогда бы не сказал этого Марли, но собака намного симпатичнее взрослой утки, пристрастившейся к попкорну.

Девушка берется за дверную ручку, потом поворачивается и смотрит на меня.

– Что такое? – спрашиваю я, заправляя прядь волос ей за ухо.

– Ты ведь поможешь мне ухаживать за собакой, правда?

Утвердительно киваю.

– Безусловно.

– Потому что, вдруг я не смогу, и с собакой что-то случится?…

– Ты только что увидела, на что ты способна, Марли, хотя до сего дня думала, что не справишься. Ты удивительная. – Она все еще сомневается, поэтому я добавляю: – Но я тебя поддержу, что бы ни случилось.

Она улыбается, и ее лицо вновь озаряется радостью.

Мы идем внутрь, по пути Марли останавливается, рассматривает распускающиеся цветы; в такой теплый весенний полдень, как сегодня, всё вокруг воспринимается по-другому, я словно впервые вижу мир, чувствую себя счастливым. Девушка наклоняется вперед, чтобы понюхать цветок, и я слегка подталкиваю ее, но тут же ловлю, не давая упасть, и мы оба смеемся.

Мы направляемся к стойке регистрации, и я осматриваюсь, пока Марли просит показать собак. Ко мне неуклюже приближается коренастый кот, рыжий, в темную полоску, на ошейнике у него написано «ОЛИВЕР»; зверь трется о мои штаны, мурлычет, и я чешу его за ушами.

Один из сотрудников приглашает нас пройти с ним, и Оливер бежит позади нас – очевидно решив, что он в ответе за всю операцию.

Чем дольше мы рассматриваем сидящих в клетках животных, тем сильнее мрачнеет Марли.

– Жаль, что мы не можем забрать их всех, – говорит она, кончиком указательного пальца поглаживая нос лабрадора. Пес грустно взирает на нас большими карими глазами.

Затем из клетки позади нас раздается пронзительное тявканье. Мы быстро оборачиваемся и видим крошечного серебристого щенка йоркширского терьера – его малюсенькое тельце не больше моей ладони. Собачка снова лает, пытается протиснуться между прутьями клетки.

Марли ахает, и на моих глазах происходит трогательная сцена, воплощение очарования и прелести.

Девушка подбегает к клетке, следом подходит сотрудник приюта, открывает дверцу и достает щенка.

– Эту малышку принесли прошлым вечером. Мы нашли ее возле пруда, рядом с Гикори-стрит.

Собачка прыгает прямо в руки Марли и прижимается к груди девушки. Марли достает из клетки маленький мячик, и они со щенком начинают играть: собачка пытается поймать пальцы Марли крошечными лапками, пока та перекатывает мяч из стороны в сторону.

– Именно такого щенка я и хотела, – говорит она, глядя на меня сияющими глазами.

– Думаю, у нас определился победитель, – замечаю я, наблюдая, как Марли прижимает щенка к груди и смотрит на него с обожанием.

После того как она заполняет документы и оплачивает установленную сумму, мы бегаем по газону возле парковки, и крохотная щенячья голова смешно выглядывает из травы и цветов то тут, то там; вся мордочка собачки облеплена цветочными лепестками.

Вскоре щенок падает у ног Марли, тяжело отдуваясь и пыхтя после пробежки.

– Кто-то хочет спать, – воркует Марли, берет собачку на руки и целует меня в щеку.

– Ее зовут Джорджия, – говорит она, протягивая мне щенка.

Джорджия тоже «чмокает» меня, облизывает мне щеку крохотным языком, щекоча кожу.

– Приятно познакомиться, Джорджия, – фыркаю я и похлопываю собачку по голове. Та в ответ радостно повизгивает.

Визг. Это лучше, чем кряканье.

– Нам нужно сфотографироваться, – восторженно заявляет Марли. Она достает из кармана телефон и вытягивает перед собой руку, чтобы сфотографировать нас.

Улыбаюсь в камеру. Вспышка, потом вторая, а затем мою голову пронизывает резкая боль. На миг я, как наяву, вижу маму: она стоит передо мной в том самом платье в цветочек, в котором была на вечеринке в честь выпускного, за несколько часов до аварии. Тогда мама тоже держала в руках мобильный и снимала.

Проклятие.

Целый месяц жил без видений, и нате вам. Каждый раз я надеюсь, что они прекратились навсегда… но они снова меня настигают.

Беру себя в руки, крепче прижимаю к себе Марли, и мы склоняемся над ее телефоном – посмотреть, как вышли на фотографиях.

Милая картинка. Марли выглядит очаровательной, счастливой. Нос и щеки порозовели после бега, зелень в ее глазах еще заметнее на фоне окружающей нас травы. Мы оба очень изменились с тех пор, как впервые встретились на кладбище несколько месяцев назад; тяжкий груз вины постепенно исчезает с наших плеч, боль больше не омрачает наши лица. На руках у Марли сидит маленькая Джорджия и – удивительное дело! – тоже глядит в камеру.

– Перешли мне эту фотку, – прошу я Марли, пока мы идем к машине.

Ощущение ее руки в моих пальцах перевешивает головную боль и чувство смутной неуверенности, сдавливающее мне грудь.