Все это время - Микки Дотри

Когда я снова просыпаюсь, уже ночь.

Слышу стук в дверь, поворачиваю голову и вижу доктора Бенефилд: ее рыжие волосы собраны в хвост, но после длинного дня несколько прядей выбились из прически.

– Как вы себя чувствуете? Вы долго спали, – говорит она, придвигает к кровати стул и опускается на него, устало сложив руки на коленях.

– Вы, наверное, вкололи мне лошадиную дозу снотворного, – отвечаю я.

Она пожимает плечами и кивает.

– Вы страдали от боли.

Я и сейчас страдаю, но не от той боли, которую имеет в виду врач.

Смотрю на висящие на стене часы – уже довольно поздно.

– Вы живете в больнице?

Доктор Бенефилд фыркает.

– Первые несколько месяцев приходится проводить много времени на новой работе.

У меня падает челюсть. И эта женщина делала мне операцию на мозге? Может, я поэтому в таком состоянии?

– Первые несколько месяцев в этой больнице. – Врач усмехается, и я выдыхаю с облегчением. – Я уже много лет копаюсь в чужих мозгах. Вы в надежных руках.

Она кивает на мою ногу: огромный гипс прикрыт простыней.

– Вы хоть представляете, как вам повезло, что вы не травмировались повторно?

Отвожу взгляд и смотрю в окно, не желая вспоминать прошлую ночь.

Кроме того, я уже оправился от этой травмы – в другой жизни, когда рядом была Марли. Безумие какое-то. Почему никто не знает, где она? Кто она?

– Завтра вам снимут гипс, несмотря на ваше маленькое приключение. Хорошие новости, а?

«Хорошие новости»?

Открываю рот, чтобы что-то сказать, но не успеваю: в коридоре раздаются громкие шаги, кто-то быстро приближается к моей палате. Мы с доктором синхронно поворачиваем головы к двери, а в следующую секунду она едва не слетает с петель, и в палату врывается Сэм.

– Братан, ты очнулся! Я же говорил!

Сэм начинает энергично пританцовывать – этот танец он постоянно исполнял во время матчей, если удавалось заработать тачдаун.

На миг я вспоминаю, как Сэм плакал, возлагая синие тюльпаны на могилу Кимберли. Какой разительный контраст. Кроме того… он вообще не должен здесь быть, он же уехал учиться в Калифорнийский университет.

Сэм замечает доктора Бенефилд, перестает подпрыгивать, поспешно выпрямляется и прочищает горло.

– Кхм… э-э-э… Я вернулся.

– Оставайтесь и присмотрите за другом, – отвечает доктор Бенефилд, вставая и окидывая меня строгим взглядом. – Позже мы еще побеседуем. Будут боли – сразу же просите кого-то из медсестер позвать меня, ясно? Не вставайте.

Я киваю, и врач удаляется, тихо прикрыв за собой дверь.

Сэм, крутанувшись волчком, поворачивается ко мне, на его лице написан чистый восторг.

– Чувак, это так…

– Давно ты влюблен в Кимберли? – выпаливаю я.

Единственный способ узнать правду – застать Сэма врасплох. Он таращится на меня, удивленно приоткрыв рот, и я убеждаюсь в своей правоте. Не мог я всё это выдумать. Я так и знал!

Сэм быстро берет себя в руки и глядит на меня скептически, потом указывает на стоящую возле моей кровати капельницу.

– Чем они тебя тут накачали?

Одно мучительно долгое мгновение я смотрю на него, но лучший друг отвечает мне искренним, непонимающим взглядом.

Пытаюсь улыбнуться, указываю на свой лоб.

– Последствия комы. Извини.

Плечи Сэма заметно расслабляются, он плюхается на стул, на котором только что сидела доктор Бенефилд.

– Чувак, ты несколько недель валялся в отключке. С чего вдруг такие мысли? – спрашивает он, пристально глядя на меня.

Медлю с ответом. Скорее всего, Сэм решит, что я спятил, но… я и так словно попал в сумасшедший дом, так какая разница? Я, наверное, сплю. Скоро проснусь и снова буду вместе с Марли.

– Ты мне сам это сказал во время футбольной тренировки. После смерти Кимберли, – говорю я. У Сэма округляются глаза. – Она погибла в аварии. – Сэм открывает рот, хочет что-то сказать, но я продолжаю: – Я очнулся, Сэм, очнулся ровно год назад в этой самой палате, а ты был рядом и молчал, только плакал и…

– Это безумие, Кимберли жива…

– Просто выслушай, – перебиваю я его.

Потом я бросаюсь головой в омут и рассказываю ему всё. Про смерть Кимберли. Про то, как я несколько месяцев лежал на диване, мечтая умереть. Про нашу стычку в парке. Про тюльпаны. Про то, как мы поняли, чем каждый из нас хочет заниматься, как хочет жить. Про то, как осознали, что нельзя жить прошлым.

Больше всего я говорю о девушке в желтом свитере, с которой познакомился на кладбище, о той, что спасла меня. О девушке, которую люблю. Я рассказываю Сэму о Марли. Когда я заканчиваю говорить, Сэм потрясенно смотрит на меня.