Цена твоей ошибки - Каролина Бехтерева

— Это была она!!!

— Нет! Скорее всего, Князев подцепил какую-то шлюху.

— Ну… в чем-то ты и права. — Надменно ухмыльнулся моим словам. — Но это была она!

— Кирилл… Я не увидела её с улицы, а ты увидел с окна? Ты ошибся… Что ей делать с Тимуром? Они даже не знакомы…

— А вот тут ты ошибаешься… — Брат ехидно улыбнулся, глаза сверкнули недобрым блеском, а глаз с меня не сводит… Реакцию ждет…

И она не заставила себя долго ждать.

Меня слово током прошибло. Неприятный озноб пополз по позвоночнику, оставляя за собой тонкий след из мерзкой и холодной испарины. В груди больно запекло, сдавило тисками, отдавая пульсирующей, осколочной болью в районе сердца.

Поднялась на ноги, а они ватные. Упала обратно на кровать, сдавила виски пальцами, прогоняя темноту перед глазами.

— Нет… этого не может быть… ты ошибся… — шептала вроде брату, а на самом деле себе. Убеждая, успокаивая, внушая…

— Да, мелкая… Мне тоже больно…

Кирилл тихо покинул комнату, оставляя меня в одиночестве со своими мыслями.

Привела себя в порядок, спустилась вниз, а все уже сидели за столом, изображая счастливую семью.

Какие-то глупые разговоры, лесть, приторная доброта и учтивость. Мне хотелось громко рассмеяться и попросить их всех прекратить разыгрывать спектакль. Здесь же никого нет, кроме нас. Не нужно ни перед кем играть.

Один Кирилл, молча водил вилкой по тарелке, хмурясь и не участвуя в общем разговоре.

— Так что, молодежь, какие планы на будущее? Когда порадуете внуками?

Мы с Лешей синхронно подавились и закашлялись. Кирилл, впервые за весь вечер, перевел взгляд на отца, не веря, что тот спросил о подобном.

Мама с опаской косилась на меня, на брата, на своего мужа и на моего. Ждала взрыва, бунта, скандала, чего угодно, но не того, что выдал брат:

— А тебе зачем внуки-то? Тоже на короткую цепь посадить и изгаляться пол жизни? На нас не отыгрался еще? — Вилка из руки мамы выпала, звон разнесся по комнате.

Отец шумно выдохнул, собирая остатки своего терпения. Меня Леша крепко держал за руку, понимая, что при любой возможности я брошусь защищать брата, а сам Кирилл… Ему было плевать.

Весь его вид, вальяжная поза, надменная улыбка, и абсолютный пофигизм во взгляде, говорили о том, что вот он… тот рубеж, та самая точка невозврата. Именно сейчас, своими словами он наглядно показал отцу, что больше его не существует. Как человека, как папы, как авторитета и примера для подражания.

Я смотрела на брата и завидовала. Завидовала тому, что пусть по документам, по крови он никогда не перестанет быть его сыном, но душой они навсегда останутся чужими. Минуту назад от отца отказался его собственный сын…

— Эльвира Сергеевна, — нарушил неловкую, гнетущую тишину Леша, — спасибо за ужин, но нам пора.

Перевел взгляд на отца, и обратился уже к нему:

— Есть разговор. — Отец кивнул, затравленным видом посмотрел на меня, потом на мать и встал из-за стола.

Леша поспешил в сторону кабинета, но резко развернулся обратно, заглядывая в столовую:

— Тин, присоединись, пожалуйста. — На меня уставились три пары глаз, и под общее удивление я последовала за мужем, так и не поняв, зачем понадобилось моё присутствие.