Мое наказание - Варвара Оболенская

«Все так, как должно быть», – в который раз повторяю себе. 

По моим внутренним ощущением сейчас около семи утра. Солнце пробивается сквозь толщу листвы на деревьях, запах утреннего дождя щекотит нос, а пение птиц дарит покой.

Нас никто не встречает, никто не провожает. Чувство, будто мы одни в этом мини–поселке. Нет чувства, что все это делали ради наживы. Здесь каждый сможет отдохнуть и насладиться природой.

Мы с Захаром углубляемся все дальше в лес. Наверно, в самое укромное местечко этого прекрасного мирка.

Мои глаза округлились от неожиданности. Спрыгиваю с рук Захара, ощущая пальчиками ног насколько мягкая здесь трава, ведь я так и не обулась перед выходом из машины. Мне хочется закричать восторга и одновременно рассмеяться от счастья. Восхитительно, превосходно, очаровательно, изумительно,  – все эти эпитеты совершенно не подходят этому месту. Огромный дом из брусьев дерева, который стоит прямо на берегу озера. Картинка с интернета ожила перед моими глазами!

– Дыши, светлячок! – добавляет Захар, сжимая меня крепче, словно кто–то может меня украсть прямо сейчас. – Нужно было тебя сразу сюда привозить.

– Спасибо! – набрасываюсь ему на шею и целую в губы. Сама! Целую!

Второй наш поцелуй был наполнен нежностью и… знакомством. Мы будто только сейчас начали узнавать друг друга. Ни грамма похоти, только одна колоссальная нежность и любовь. Ощущение, будто я парю на облаках и мне совсем не хочется возвращаться на землю. Захар подхватывает меня за попу, а мои ноги овивают его талию. Поцелуй начинает перерастать во что–то совершенно иное…

– Пойдем в дом, ты дрожишь вся… – прерывисто шепчет Захар, покрывая шею поцелуями.

Дрожу! Только не из–за холода!

– Нет! – заявляю ему, все сильнее вжимаясь в его тело.

– Алия, все пройдет не так, совсем не так, – заверяет меня и направляется в дом. Кажется, я скоро так и привыкну быть у него на руках постоянно.

Захар аккуратно спустил меня около двери в дом и, пообещав скоро вернуться, сбежал. Я осторожно шагнул через порог, и стала открыто рассматривать интерьер. Как я вообще могла предположить, что внутри дом окажется немного проще, чем снаружи? Сказка «Золушка», которую я как раз пересматривала на выходных, в действии.

Дом и правда был шикарный. Он был сделан из массивной древесины, от высокого потолка до самого пола. Одну из стен занимал каменный камин. И я сразу представила картину, как мы с Захаром будем сидеть возле него, греясь после долгой прогулки зимой. Также красоту дома подчеркивала искусно подобранная мебель, явно без дизайнера тут не обошлось. Гарнитур был выполнен в нейтральной горчичной палитре, темные деревянные столы, мягкий диван песочного цвета, светло–коричневые кресла с темно–синими подушками и пледами. Каминную полку дополняли светильники, деревянные украшения и свечи в подсвечниках, расставленные по всей комнате. Первый этаж был полностью открытым пространством, с огромными окнами во всю стену, который открывал вид на озеро. Гостиная была соединена прямо с кухней, в центре которой был кухонный остров и два барных стула. 

Я засмеялась, впервые за недавнее время, почувствовав себя беззаботно и свободно. Если пройти через гостиную, то можно выйти на задний двор, что я и сделала. 

Прошла вперед по деревянной палубе, которая была в два раза шире чем сам дом, и возле которой стоял катер и два гидроцикла. Возле стоял мангал и большой чан, явно для приготовления первых блюд, а недалеко, на палубе, располагалась сама беседка с плетенной мебелью, которая стояла лицом к озеру. На опорных балках качался гамак, сделанный из прочных канатных веревок. Ряд ступенек вел вниз к скалистому берегу, где пирс переходил в площадку для купания со стремянкой. Дом у озера был полностью изолирован от остальных жителей. Участок справа изгибался к озеру, а затем поворачивал обратно, таким образом, формируя свою собственную маленькую бухту. Это было так уединенно и по–домашнему.

Озеро выглядело таким спокойным и безмятежным. Именно такой я себя сейчас и ощущала.

Я еще несколько минут провела, изучая палубу, пляж, и пирс, но вскоре почувствовала, как тело покрывает мелкая дрожь. Теперь уже от холода. Вернулась в дом, туда, где остановилась, и нашла лестницу на второй этаж. Лестница выходила на открытый полномасштабный лофт с отдельной зоной отдыха, которая была чуть поменьше, а за открытыми раздвижными деревянными дверями стояла двуспальная кровать с балдахином. Спальня сама по себе была такой огромной, что в ней находился еще один камин… Матерь божья… ну что за красота же. Отказать себе прилечь на немного я не смогла, это было выше моих сил.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Проснулась от ненавязчивых поглаживаний по щеке. Тело уже хотело по инерции перейти в защиту, но мозг успел вовремя дать команду: «Отбой». В комнате была сплошная темень… Это сколько же я проспала так?

– Так не хотел тебя будить… Слишком сладко спала, – его пальцы спускаются от щеки к шее и я на миг задерживаю дыхание.

– Минус день, Захар, – расстроено произнесла я. – И я его полностью проспала.

Захар усмехается, и я замечаю, как в его глазах понемногу начинают расходиться вспышки страсти.

– Я целую неделю ждал того, когда смогу дотронуться до тебя, – прорычал он в шею.

– Больше не нужно ждать.

Слова сами слетели с языка. Без сомнений и предусмотрительности. С ним я чувствовала себя так уверенно. Казалось, могла сказать ему все, что когда–либо стеснялась говорить другим парням. Такое впечатление, что Захар мог читать мои мысли.

Как же он близко… И губы его прямо напротив… А его темные короткие волосы впереди были немного взъерошены. Казалось, его карие глаза видели ее насквозь, как будто он знал самый большой и темный секрет ее души.

Протянула руку и провела ею по его шее.

– Да, сегодня утром у меня не было времени побриться, – сообщил он, сжимая мои бедра руками.

– Мне нравится так, – ответила ему, улыбнувшись.

– А мне нравишься ты такая, – произнес он, пристально смотря в мои голубые глаза.

– Какая? – нежно спросила у него. – Нравится, когда я лежу вот такая? Спокойная наконец?

– Нравишься ты здесь. Со мной. Обнаженная.

– Что? – ошеломленно спросила у него, заглядывая под одеяло. Майка. Мужская. Черная. И все… Больше ничего!