Отчим моей подруги - Милана Стоун

Адвокат разводит руками. При проверке нашлись ещё парочку доказывающих факторов моего причастия к уголовному преступлению. Если бы не эти фотографии, то отвертелся бы за пару штрафов или взяток. А здесь дело дрянь. Я знал о риске, но все же надеялся, что пройдёт дело гладко. Должно было пройти.

Я был в тюрьме по малолетке и скажу, что место это, мягко говоря, отвратительное. Оно меняет человека. И не важно хороший ты или плохой. Возвращаешься оттуда ты настоящим ублюдком. У тебя нет другого выбора. Либо ты гнёшься под тюремную систему, либо она сама тебя гнет.

Я в тупике. Кажется, даже голова не работает. Не мог понять, как до этого докатился. Я был очень осторожен и всегда у меня был запасной план, а здесь все пошло под откос.

Но даже сейчас я все продолжал думать о Мире. Во мне бушевали противоречивые чувства, острые и прожигающие. С одной стороны, я хотел ее уничтожить, сделать то, что разрушило бы ее жизнь. Сломать ее, увидеть отчаянье во взгляде и непреодолимый, тягучий страх. Слёзы на глазах и молитвы о прощении. Хотелось взять ствол и выстрелить ей в голову. Покончить с этим. Отрезать ее от себя. Вот до такой степени меня трясло внутри.

С другой стороны, что-то глубоко во мне нашептывало, что не смогу этого сделать, не с ней. Не смогу и пощечины дать, хотя это она точно заслужила. И эти чувства во мне настолько выбешивали. Настолько делали из меня тюфяка. В кого я превратился, не пойму. В каблука. В тряпку, упавшего к стройным ножкам суки-предательницы.

— О, мне так жаль, Руслан!

Только я захожу к Меньшовым домой, на меня налетает Валерия, врезается буквально и виснет на шее. Оставляет мокрый поцелуй около губ. Если бы не успел увернуться, то зашла бы куда дальше. Как можно более тактичней отстраняю ее от себя, заметив, как она недовольно обводит меня взглядом.

— Ира дома?

Собственно, я пришёл за разговором, так как женушка не брала трубки от меня уже пару дней. А нам было, что обсудить. Как никак она тоже связана. И уверен, деньги свои терять она не хочет.

— Ну что ты Ира да Ира, — недовольно цокает. — Почему бы нам не поговорить о нас с тобой? Тебе не понравилось то, что я прислала?

О. Конечно. Какого было мое удивление получить сообщение от неё перед сном. Фотографии разного характера. В разных откровенных позах. И пару строчек того, чем бы мы могли заняться.

У меня даже не встал. Не шелохнулся. Не воспринимаю ее как женщину, ни капли. Не думал, что такое может быть. Но факт. Да и башка была забита другой. И чтобы меня возбудить левой телкой, мало просто фотографий.

Как же она меня достала своими выходками. И сейчас не время с ней снова собачиться. Я пришёл за делом. Возможно, это последний мой визит в этот дом на долгое время.

— Нет никаких нас, меня не интересуют глупышки, — обхожу ее, решаясь подождать жену в спальне и, может, немного отдохнуть. — И не люблю я шлюх. Тебе на заметку.

— Мама рассказала, что творится у тебя на работе, — говорит в спину ленивым голосом. — Ты же понимаешь, кто мог тебя подставить? Я тебя предупреждала. Она сдала тебя за деньги.

Как кувалдой по голове. В два шага преодолеваю расстояние между нами и хватаю неугомонную дрянь за шею. В ее глазах загорается неконтролируемая похоть. А мне тошно от этого вида. И те места, где она касается пальцами, горят.

— Не может этого быть! — приближаю лицо ближе, сжимая руку на шее все сильней. — Ты не будешь мне п*здеть, мразь.

Отпускаю, и она падает коленями на пол, долго откашливается и резво встаёт на ноги. Ухмыляется. Ненормальная.

— Она в долгах и у неё дед болен. Она на раз-два тебя слила, — ядовито, испуская издевательский смешок. — Ты ей не всрался, ей нужны были только бабки. Хочешь, можешь проверить сам! А я… я люблю тебя!

Слова ржавым гвоздем по нервам. Этого мне еще не хватало. Не от нее я желал услышать эти слова. Замираю. Чувствую подвох во всем этом. Интуиция подсказывает, что что-то здесь нечисто. Не по-настоящему. Брешет!

— Это не твоего ума дело, — рычу в ее сторону, напрягаясь до предела и усталость сразу проходит. — Со всем я сам могу разобраться. Ещё раз ты скажешь о…

Говорю, а самого трясёт от злости и негодования. Эту тему лучше закрыть.

И какой нах*й дед, какие к черту деньги. Мира что-то говорила такое, но я подумал, что ей нужны они на мелкие бабские нужды. И мелкая могла обратиться ко мне, если у неё такое шаткое положение, но она не стала.

Постеснялась?

Значит дело не в этом. Пытаюсь ее оправдать в своих глазах, только вот это ни к чему. Она сдала меня. И точка. Нет ей оправданий.

— Она, кстати, здесь, ей вроде как плохо стало. Отвезёшь домой свою сучку?