Rain. На страницах моего сердца - Оксана Головина

Брат предусмотрительно изобразил, что ему ко второй паре, не рискнув после вчерашнего показаться на глаза родителям. Сестра ещё не вышла из своей комнаты, но будильник резко смолк, значит, проснулась и сама выключила его. На кухне находился только взъерошенный Безешкин. Сидел на столе, скотина, и меланхолично макал лапу в стакан с водой, затем облизывая её, будто это он мучался с похмелья, а не Вадим.

– Жить надоело? – кинул ему Егор, волоча своё полуживое тело на кухню.

Кот сверкнул глазами, оценил внешний вид хозяина, понял, что дальше угроз дело не двинется и вдобавок разлёгся на столе. Просчитался, поскольку последние силы были потрачены на обидную оплеуху кухонным полотенцем. Оскорблённое Безе соскочило на пол, переворачивая стакан и разбивая его. Егор обречённо вздохнул, наблюдая за тем, как по полу растекалась вода. Затем присел и стал собирать осколки. В коридоре послышался стук каблуков, предупреждая о приближении матери. Егора окутало запахом её духов, сегодня только раздражавших обоняние, словно некий дурман.

– С утра бьёшь посуду?

В висках противно пульсировало, а когда резко поднялся, то перед глазами потемнело, благо успел прислониться боком к столу. Инстинктивно рука сжалась, и Егор ощутил, как острые осколки впились в ладонь. Ну, прекрасно… Открывая глаза, он наблюдал за тем, как кровь из порезов капала на светлый пол.

–Что ты творишь?.. Выбрось их и обработай рану!

Так глупо… Но пальцы словно свело судорогой, сжимая всё сильнее и не давая расслабить руку.

– Егор! Ты слышишь меня? Что ты делаешь? Ты с ума сошёл?! Выбрось их немедленно! – сделав попытку подойти к сыну, Вера отшатнулась прочь, едва не вступив в кровь на полу.

– Мамуль?.. – сонный голос Ленки раздался в коридоре, а стоило увидеть происходящее, как кинулась к брату, задевая на ходу мать и вынуждая её отступить в сторону. – Мамуль…

Видя почти безумный взгляд Егора, прикованный к раненной руке, Лена осторожно коснулась его.

– Всё хорошо. Всё хорошо… – она погладила запястье, затем сомкнув на нём пальцы и немного потянув на себя. – Я здесь. Всё хорошо. Это просто царапина. Не смотри. Не смотри на неё. Давай, потихоньку…

Шаг. Ещё шаг. Она осторожно увлекала за собой к раковине, и Егор шёл бессознательно, будто снова вернулся в свой ночной кошмар.

«Всё хорошо»…

«Давай, не смотри, малыш»…

«Это просто царапины»…

«У какого мужика не бывает царапин?»…

Охрипший тихий голос звучал в его голове, врываясь очередным обрывком воспоминаний. Этот голос он узнал. Ник… Говорил с ним, пока не приехала полиция и скорая. Держал за руку, и даже так не по-мужски ревел…

– Вот так, давай, – как в тумане, его пальцы бережно разжимали, и холодная вода хлынула на ладонь.

Звук битого стекла, упавшего в оставленную в раковине тарелку, немного отрезвил, возвращая к реальности. Но увидеть хоть что-то ему не дали. Последнее, что Егор заметил, это раскрасневшееся лицо сестры, которая бесцеремонно набросила на его голову кухонное полотенце, закрывая обзор.

– Не бойся, – успокоила Лена, велела стоять смирно и держать руку над раковиной.

Захлопали дверцы кухонных шкафов, пока искала аптечку. Поставив цветную коробку на стол, Лена достала перекись и упаковку ваты.

– Немного пощиплет, – предупредили Егора, и на ладонь вылилось нечто, по ощущениям показавшееся серной кислотой.

Стиснув зубы, он стерпел экзекуцию, благо лицо всё ещё было унизительно скрыто полотенцем.

– Куда ты уходил вчера? Где ты был? С кем встречался? – зазвучавший голос матери напомнил о её присутствии.

– Я был у друга. Почему ты спрашиваешь об этом?

Вера проигнорировала его слова, занятая тем, что не давало покоя со вчерашнего вечера и разговора с мужем. Раз он был настолько бесполезен, то придётся самой решить это своими силами. И единственной силой был Валерий Шмигельский – доктор, имевший приличный опыт в психиатрии, а теперь владеющий личным кабинетом в городе. Посоветовал его коллега в компании. При этом тонко намекнул, что его племяннице доктор эффективно помог справиться с переходным возрастом и вспышками агрессии, когда связалась с плохой компанией. Якобы стала после сеансов совершенно другим человеком, не проявляя никакого интереса к неугодным семье друзьям и увлечениям.

В прошлый раз, стоило Егору проявить повышенный интерес к забытым событиям, доктор буквально выручил. Тогда не составило большого труда заставить сына посещать его. Мальчишка слишком привязан к сестре. Манипулировать этим было лучшим из вариантов. Как оказалось, Шмигельский использовал некую технику гипноза при проведении сеансов, что давало необходимый результат. И результат был прекрасен! До того момента, пока не подрался с кем-то! Такое ощущение, что все «настройки» установленные доктором напрочь снесло, и он снова становился всё более одержимым желанием вспомнить.

Но сейчас, когда всё зашло так далеко, она могла положиться только на этот вариант. Нужно затащить сына на приём и позволить доктору повторить всё, что делал при первом посещении. Тогда он остановится. Станет послушным. Не будет искать и лезть во всё это… Это лучший вариант. Она и так терпела два года. Терпела, оставаясь в этом доме, с этим мужчиной, которого даже мысленно называть мужем опостылело. Но терпение закончилось… Квартиру она давно нашла. Так удобно, недалеко от офиса… Нужно просто всё решить. А потом собрать вещи и наконец освободиться.

– В последнее время ты слишком эмоционален, – произнесла Вера ломким голосом. – Тебе стоит возобновить визиты к доктору Шмигельскому.

– В этом нет необходимости, – подавляя волнение, Егор стянул с волос полотенце. Ещё мокрые после душа пряди упали на глаза, в которых плескалось почти отчаяние.

– Я как раз наблюдаю обратное, – словно вынося приговор в суде, произнесла Вера. – Не стоило тогда позволять тебе прекращать сеансы. Тогда ты был более адекватен!

Эмоции так некстати захлёстывали. Чёрт… Ещё немного, и его начнёт колотить… Нельзя… Он должен сдержаться. Должен. Ещё не хватало, чтобы сочли психом, увлёкшимся селфхармом*. Егор наблюдал за тем, как сестра заканчивала накладывать повязку на его руку. Выходило криво, но от одной проявленной заботы щемило сердце, и боль отступала.

– Я не нуждаюсь в помощи этого человека, – титаническими усилиями Егор заставил свой голос звучать ровно.

– Если сейчас все не умолкнут, я заявлю в полицию о домашнем насилии! – охладил обоих звонкий голос Лены. – Собрались вчерашнее повторить? Убирайтесь с кухни. Оба! И ты тоже!

Сестра ткнула пальцем в наглую морду кота, объявившегося у входа.

– Ты никогда не завтракаешь дома. Сбегаешь, пока все ещё спят. Почему сейчас здесь? – она с укоризной посмотрела на мать. – Разве тебе не пора на свою работу?

– Не смей мне указывать! – вскрикнула Вера, чувствуя, как всё тело пробрала дрожь. – Оставить тебя под опекой брата было большой моей ошибкой! Он не способен научить даже таким элементарным вещам, как уважение к старшим!