Во власти мужа - Дана Алексеева

Я прикусываю губу и выжидательно смотрю на нее. Хоть бы ответил, хоть бы ответил…

Мама прислоняет к уху телефон, но вместо гудков слышит раздражающий голос автоответчика.

— Недоступен. — вздыхает она, и отключает вызов. — Надеюсь, что в самолете.

Я чертыхнулась и заметалась по комнате, поддерживая рукой поясницу рукой, которая разнылась. Где же тебя носит, Богдан?

— Он обещал прилететь в день родов.

— Проблемы с рейсом, дорогая. — успокаивает мама. — Обещал, значит, сделает.

— Я переживаю. — выдыхаю и сажусь на диван рядом с мамой. — Нехорошее предчувствие.

— А ты гони его прочь. Что за мысли еще, дочка? — обнимает и начинает гладить по волосам, успокаивая. — Все будет хорошо, вот увидишь.

Я замолкаю, варясь в обжигающем кипятке собственных переживаний, а потом говорю о том, чего требует терзающееся сердце:

— Успокоюсь, когда он будет рядом.

Мама на мгновенье замерла от таких слов, затем подняла мою голову так, чтобы прочитать в глазах ответы:

— Что ты сказала?

Я не в состоянии повторить это вновь. Закрываю глаза и прижимаюсь щекой к маминым коленям.

— Мне станет чуть спокойнее, если он приедет и будет держать все под контролем. — перефразирую я и с неприкрытой грустью в голосе добавляю. — Но его снова нет рядом, когда он так нужен.

— Деточка моя… — протянула мама в ответ, но вместо десятка слов, которые уже стали в очередь чтобы учить жизни, она вздохнула и поцеловала в макушку. — Богдан прилетит, на этот раз он не пропустит рождение своего ребенка.

Не знаю, почему мама в этом так уверенна, видимо просто пытается успокоить меня. Через час мы выехали из дома в больницу, где мне сегодня сделают плановое кесарево сечение и мой ребенок, дай бог, без осложнений появится на свет.

***

Невозможно унять внутренний мандраж и заставить биться сердце чуть медленнее, когда ты лежишь на столе в операционной под светом больничных ламп и знаешь, что совсем скоро твой ребенок родится.

Богдан так и не прилетел. Я ждала до последнего, оттягивая минуты запланированной операции. Мне нужна его поддержка. Именно здесь и сейчас. Непримиримый стресс, который испытываю, не хочет оставлять меня — воспоминания прошлого тревожат сознание в последние дни.

Вдох-выдох. Вдох-выдох. Закрываю глаза, чтобы свет не раздражал глаз и пытаюсь расслабиться на сколько это возможно.

— Все хорошо? — слышу голос врача и киваю в ответ.

Врач и акушерки совершают последние подготовления. Небольшую ширму устанавливают около груди, загораживая обзор живота и всех врачебных манипуляций. Во рту мгновенно пересыхает, а тяжесть в груди, которая легла свинцом, не отпускает и мешает дышать свободно.

— Где анестезиолог? — долетает до ушей вопрос.

— Уже здесь. — кивает медсестра в сторону двери, через стекло которой была видна медицинская шапочка.

В палату вошел доктор и за ним еще один мужчина, одетый в спецодежду с накидкой и шапочкой и маской. Я не сразу признала в нем своего мужа, потому что не смотрела на лицо.

Когда его прохладная ладонь коснулась моей горячей щеки, я вздрогнула от неожиданности и распахнула глаза в удивлении.

— Богдан, ты прилетел… — отстраненно и не веря глазам, говорю я, словно передо мной лишь его призрак.

— Да, я здесь. — успокаивает он мягким взглядом. — Как ты?

— Ай… — морщусь я, когда чувствую, как острая игла проникает под кожу, впуская в вены обезболивающее. — Нормально. Я ждала тебя… Думала ты не прилетишь.

— Разве я мог? Переругался с авиакомпанией, у них возникли непредвиденные проблемы с запланированным рейсом. Но я успел.

— Успел. — облегченно выдыхаю я.

Богдан берет мою руку в свою и тихонько сжимает. Долгожданное спокойствие и уверенность передается от него ко мне.

— Хорошо, что ты приехал. — бормочу я и прикрываю глаза.

— Знаю. Знаю. — полушепотом говорит он, заботливо перебирая мои пальцы и я чувствую, насколько это приятно.

Несмотря на внешнее спокойствие, и маску, которая прикрывает эмоции на лице Богдана, я знаю, что он тоже переживает. Я вижу это в его глазах, в глубине которых плещется волнение.

Операция прошла без лишней возни и непредвиденности, все четко и распланировано. По указаниям врача можно было понять на какой стадии процесс. Я не чувствовала боли, лишь было слегка неприятно, но это все мелочи… Невероятное опустошение я почувствовала, когда из меня достали малыша.

— Есть… — только услышала я из уст акушерки, когда та «поймала» ребенка.

— Почему он молчит? — запереживала я и посмотрела сначала на врача, потом на Богдана.

— Что-то не так?

Муж переглянулся с врачами и помрачнел. Я вся побелела от страха и, кажется, уже не дышала.

Мучительные секунды опасения за здоровье малыша пронеслись перед глазами, пока я не услышала легкий шлепок, а потом и крик ребенка, пронзающий радостью мои уши.

— Моя деточка… — сорвался и задрожал голос, слезы счастья встали пеленой на глазах.

— Девочка… Ваша дочка. — уточняет акушерка и кладет ребенка мне на грудь.

У меня перехватывает дыхание, когда вижу и чувствую кожей этот маленький клубочек, который противится свету и щурит глазки. Сейчас ее плач лучше всякого детского смеха для моих ушей.

Она крошечная, неземная, такая долгожданная… Пальчиком касаюсь ее нежной кожи, боясь навредить.

— Мама рядом, крошка. — сквозь слезы говорю я и легонько целую ее в щечку.

— И папа. Рядом. — Богдан склоняется, и его губы касаются лба малышки.

Его поцелуй, словно по волшебству, успокаивает дочку, и она открывает свои серо-голубые глазки навстречу отцу. Я тоже перевела взгляд на мужа.

Богдан счастлив, как и я. Его глаза блестят от накопившихся слез, а губы подрагивают, изгибаясь в улыбке, когда смотрит на дочь. Нет чувств прекраснее, которые испытываешь в первые минуты рождения своего ребенка.

— Малышку надо обследовать. Скоро вы снова увидитесь… — акушерка забирает ребенка, и я на секунду теряюсь, не желая более ни на мгновение расставаться с дочерью.

— Богдан, можешь пойти с ними? — умоляюще прошу я, крепко сжимая его руку.

Ребенка уносят, и материнское сердце разрывается, хотя умом понимаю, что так надо.

— Конечно, не переживай. — кивает он и потом наклоняется, чтобы поцеловать в лоб. — Ты молодец.

— Будь рядом с ней…

Богдан уходит вслед за акушеркой, а я, чувствуя себя потерянно и неполноценно, осталась в палате, ожидая с нетерпением, когда же операция полностью завершится, и я вновь увижу свою крошку.