Улыбнись мне, Артур Эдинброг - Антонина Крейн

— У тебя ногти дымятся! — изумился он.

И был абсолютно прав. Я рассказала ему о том, как сумела дать фейри отпор при помощи заклинания. Артур живо заинтересовался, и весь путь до Форвана мы обсуждали мое проклюнувшееся колдовство.

— Если хочешь, я дам тебе пару уроков магии, — предложил Эдинброг.

Я уже открыла было рот, чтобы согласиться, когда он продолжил задумчиво:

— Думаю, я успею научить тебя четырём-пяти заклинаниям за то время, пока не закончатся экзамены, нашу связь не разорвут, и ты не вернёшься домой… — Под конец он говорил всё медленнее, неувереннее, будто внезапно вспомнил о чём-то неприятном.

Собственно, так оно и было.

— Нет, не надо меня учить, — я разорвала воцарившуюся болезненную тишину.

Упоминание о Земле резануло душу неожиданной тупой болью. Точно. Это ведь всё и впрямь не более чем досадная ошибка. Идиотский случай, недолгий сон, который скоро закончится. Не надо мне учиться здесь колдовству.

И, что куда важнее, не надо привязываться к Артуру. Это было глупо — целоваться с ним, вести все эти беседы по душам, всё сильнее сближаться день ото дня. Недальновидно, и грозит затяжной депрессией по возвращении…

Относиться ко всему легко — вот единственный подходящий вариант поведения в Гало. Не париться. Не волноваться. Не влюбляться.

Чёрт, поздновато я спохватилась.

РОМАНТИЧЕСКИЕ ТАНЦЫ С БУБНОМ

Натура человеческая противоречива, загадочна и склонна к неповиновению.

Никогда не знаешь, что придумается твоему сердцу, и как его — сердца — порывы потом притушить. Обычно помогает беспощадная логика или переключение фокуса внимания.

Но уж случилось влюбиться — пиши пропало!

Влюблённость несгибаема, неизгоняема. И чем сильнее ты отбиваешься от неё, тем глубже увязаешь: попытки найти минусы в объекте любви превращаются в бесконечные оды, попытки не думать о нём — в мысли о нём одном, намерение держаться подальше — в томное предвкушение встречи.

Следующие дни в Форване были сладкими и мучительными.

Мы с Артуром барахтались между заманчивой идеей «обычной курортной интрижки» и суровым пониманием, что ничего «обычного» у нас не получится: не те темпераменты. Чем сильнее сойдёмся сейчас, тем больнее окажется после: лучше, наверное, совсем не сближаться. Но ведь хочется? И колется… И очень, очень, очень хочется.

В итоге оставшиеся недели до моего отбытия в далёкую-далёкую галактику нависли над нами то ли дамокловым мечом, то ли игривым хвостиком зайчика из Playboy (который, впрочем, приделан к заднице).

Со стороны наши романтические танцы с бубном выглядели так странно, что периодически устраивающий стычки с Артуром нимфин Каприз смотрел на нас, как на полных идиотов, а Мэгги вообще неверно их интерпретировала:

— Между вами вставать опасно — закоротит! Неужели вы всё ещё ненавидите друг друга?

— Да, о да! (Ах, как это было бы просто!)

— Ненавидим!

— Ужасная Вилка!

— Отвратительный Эдинброг!

И хохочем. А потом вдруг умолкаем, как отрезало: время-то продолжает идти. Тик-так. Осталось шестнадцать дней. Четырнадцать. Чёртова дюжина.

Сблизиться или нет? Разбить себе сердце любовью или отказом от любви?

Моей главной задачей при подготовке к Зе-льеварению было прочитать как можно больше книг. Настойка из туманного колокольчика поможет вспомнить всё что угодно, но для начала неплохо, чтобы было, что вспоминать.

Поэтому я всё время ходила с книжкой в руках, рискуя врезаться в резные колонны или в студентов. Я читала на лужайках, на крышах и на скамейках, умостив голову Артура на колени. Перед сном и рано утром (так лучше запоминается: сразу после подъёма мозг ещё не успевает погрязнуть в делах и тревогах дня, а в ночи уже успокаивается, убрав их в далёкий ящик с этикеткой «прошлое»).

В день перед экзаменом мы взяли лодку и отправились на речку, которая прихотливо-кокетливой лентой вилась на дальней окраине кампуса.

Это была настоящая lazy river — как из классических аквапарков. Очень медленная, вольготно бурлящая, с кучей поворотов. По берегам росли пышные кусты с огромными цветами. Солнце грело нещадно, едва ли не пульсировало, и золотые блики скакали на волнах в компании форели и крохотных феечек кувшинок. На песчаном берегу жарились студенты, благообразно прикрыв лица учебниками.

Другие колдуны стайками уходили в воду. Они раскидывали руки и позволяли течению творить с собой всякое непотребство. Например, вытаскивать их на середину реки, где купальщиков с негодованием и вёслами встречали катающиеся на лодках. Мы — в их числе.

Лодочек на реке было много: разноцветные и лёгкие, иногда они сталкивались бортами (если между ними не оказывалось пловца).

Мы с Артуром лежали на дне плоскодонки, а на корме устроилась Мэгги в широкополой соломенной шляпе. Она сидела спиной к нам, свесив ноги в прохладную воду, и милостиво гоняла нас по программе.

— Вилка! Представь, что Артуру дали эликсир, из-за которого он превратился в единорога. Твои действия?

— Покатаюсь! — ликовала я. — С детства мечтала!

— А потом рог срубит, — фыркал Артур. — Не пропадать же добру, да?

— Бр-р-р! А серьёзно? — супилась Мэгги.

— Не помню, но сегодня я читала это во-о-он в той маленькой книжечке! — Я потянулась, чтобы показать, в какой именно, и ненароком щёлкнула по носу лежащего рядом Эдинброга. Он в ответ цапнул меня за палец, да так шустро и неожиданно, что я взвизгнула, шарахнулась и чуть не перевернула лодку.

— Вы там что, убиваете друг друга?! — сурово оглядывалась медсестричка.

— Убиваем, — сокрушались мы. — Уже почти убили.

Мэгги неодобрительно цокала языком и вновь отворачивалась, утыкаясь в записи. Артур, улучив момент, целовал меня в голое плечо, а потом старательно делал вид, что мне это приглючилось. Ван Хофф Жулик.

День уже перевалил за середину, когда в нас с берега неожиданно стали швыряться яблоками. Первым трём мы обрадовались — о, еда! Потом стало ясно: это не благотворительность, а просто кто-то требует нашего внимания.

«Кем-то» оказался Лидо Хоффстерман — такой же пятикурсник, как Артур, очень незамутнённый хорошенький брюнетик, живший прямо под нами. Это его спальню я в первую ночь бодренько затопила.

— Артур! Вилка! Вас срочно зовут в Октаго-нальную библиотеку! Мастер Говерик говорит — комиссия прибыла!

— Что за комиссия? — крикнула я в ответ. Лидо, бежавший по берегу вслед за течением, был готов объяснить мне это на максимальной громкости, но Артур лишь чертыхнулся, сел и заорал:

— Поняли! Сейчас будем!

— Ты прямо тут телепорт открывать собрался? — воскликнула Мэгги, когда Эдинброг поднялся на ноги, кое-как натянул штаны и рубашку на влажное после купания тело (лодка заплясала на воде, рискуя перевернуться) и стал энергично чертить прямо в воздухе светящиеся синие значки, похожие на финикийское письмо.

— Ага, — отозвался студент. — А то пешком