Сотерия - Яна Бендер

Я пошел в учительскую за журналом, но остановился у двери и подслушал разговор учительницы с нашей отличницей. Она говорила, что за всё нужно платить, и даром свои оценки она не заработает, иначе преподавательница отправится к её родителям и расскажет небылицы о плохой учебе их дочери. Тогда я понял, что отличница доносит ей какие-то подробности о наших разговорах, о том, как парни из моего класса обсуждают её за спиной, проще говоря, «стучит» на своих знакомых. Конечно, как порядочный человек, я должен был сообщить об этом своим друзьям, но, посчитав, что они сами виноваты, я решил не вмешиваться. Через пару месяцев я уже и думать забыл про тот случай. Если бы не новые обстоятельства… Я со своим другом остался в классе убираться после уроков. Когда мы помыли полы, я пошел выливать воду из ведра и проходил мимо открытой двери учительской. Оттуда доносились странный звуки. Я заглянул внутрь, а там мой знакомый, который учился в параллельном классе… Как бы это помягче выразить? Ублажал эту молодую учительницу. Я был замечен. Началась погоня. Я забежал обратно в класс, схватил своего друга, и мы вместе выпрыгнули в окно. Благо был первый этаж. Однако, была зима, и мы в школьной обуви побежали по улице. В этот же день я всё рассказал маме. Она подняла этот вопрос на собрании, но её убедили в том, что этого не было, а то, что я видел – всего лишь мои фантазии. Меня отправили к психиатру. Когда разбирались в этом деле, то у моего друга спросили – видел ли он лично то, что рассказывал я. Он сказал «нет». Меня признали психически больным, и с тех пор… я нахожусь в клиниках.

– А что произошло потом со всеми участниками истории?

– С ними…всё было как обычно. Одного меня вычеркнули из жизни, отрезали, как ненужный орган.

– Позволь задать ещё один вопрос…

– Тебе недостаточно всего того, что ты узнала сегодня?

– Последний, честно.

– Хорошо, – сдался он.

– Почему ты проявлял агрессию, находясь в клиниках, ведь если бы ты этого не делал, тебя бы давно уже выписали?

– Ты представляешь, что значит «быть пациентом психбольницы»? Это, когда каждое твое слово расценивают, как приступ бреда. Когда ты пытаешься рассказать правду – в каждой букве видят ложь. От безысходности, в надежде вырваться ты бросаешься на сотрудников, чтобы хоть как-то избежать участи умалишенного. Вот только здесь эти трюки не проходят, а я понял это слишком поздно. Это такое же состояние, когда тебя привязывают к операционному столу, утверждают, что развилась гангрена и собираются отрезать конечность, доказывая с пеной у рта, что, если этого не сделать, ты умрешь уже завтра от заражения крови. Вот, что такое безысходность!

22.03.

Мы легли спать. Завтра утром нам предстояло пройти УЗИ брюшной полости, а еще сдать кровь на гормоны.

Я не знаю, кто ты, человек, читающий этот дневник, но хочу немного… объяснить, наверное… я готовила почву для нашего будущего. Конечно, меня волновало и его общее состояние, но в особенности… его способность к воспроизведению себе подобных.

22.50.

Сны снились красочные, яркие, насыщенные.

Мы с Щенком играли в прятки в доме Германа, а сам он сидел в гостиной и что-то читал. Когда мне надоела эта бесцельная беготня, мой соперник убежал, а я села рядом с хозяином дома и заглянула в книгу.

– Что читаешь? – поинтересовалась я.

– «Узорный покров» Сомерсета Моэма.

– Это тот, по которому был снят фильм?

– Да.

– И как тебе книга?

– Ты была права. Она куда лучше актерской игры.

Я улыбнулась, а он отложил литературу.

– Сегодня опять соберутся гости? – спросила я.

– Если ты этого захочешь, – ответил он.

– Какой в них толк?

– Сегодня можем поиграть в карты, если ты не против.

– Тогда зови их.

В этот раз Изольда пришла пешком, введя на поводке огромного пса.

На конях примчались Франц и Лорд.

Когда все, включая прекрасную половину местного населения, были в сборе, Герман взял бокал вина и встал из-за стола.

– Сегодня мы начнем ужасную игру, которая приведет к сокращению числа местных обитателей.

– Как это? – удивился Лорд.

– Будем играть в карты. Я буду судьей. Для моей девочки это просто игра, и условия её не касаются. Для остальных же они таковы: трижды проигравший навсегда покидает этот мир.

Я с ужасом посмотрела на Германа. Он зло улыбнулся, хотя это было больше похоже на оскал.

– Неужели ты готов от всех них отказаться? – спросила я.

– Зачем они теперь нужны, если у меня в реальности всё неплохо складывается?

– Но реальность для тебя… чёрно-белая.

– Уже нет.

– Как это?

– Она постепенно приобретает цвет.

Мы сели за стол. В последнюю секунду примчался Элим и сел напротив меня.

– Ты же запретил ему здесь появляться… – обратилась я к Герману.

– Теперь и у него есть все шансы, чтобы уйти отсюда.

Он раздал нам карты. Козырь – червы.

Игра была напряжённой, но быстрой из-за количества участников. Проигрыш остался за Щенком.

Следующий раунд. Козырь – пики. В «дураках» осталась Венера.

Третий раунд. Козырь – крести. Проигрыш снова за Щенком.

Герман зло усмехнулся.

Четвертый раунд. Пики. Снова проиграл Щенок.

– Пошел вон! – прикрикнул на него Герман.

Мальчишка послушно встал и исчез.

Я в страхе посмотрела на остальных – неужели он готов отказаться от них ради меня?

Новая игра. Проиграла Изольда, затем Агния и снова Изольда.

– Сделаем перерыв! – воскликнул Герман и ушел в дом.

Элим подошёл ко мне.

– Что тебе нужно? – раздражённо спросила я.

– Я хочу извиниться. В ту ночь я был пьян, а ты – слишком соблазнительна.

– Чего ты теперь добиваешься? – решила напрямую узнать я.

– Герман затеял игру – не на жизнь, а на смерть. Не знаю, сколько ещё мне осталось раундов. Просто хочу уйти достойно, не вызывая плохих воспоминаний.

– Тебе удалось их вызвать… – заметила я.

– Отойди от нее! – приказал моему собеседнику создатель этого мира.

Элим не сопротивлялся и даже слова поперек не вымолвил. Он молча сел напротив меня, и мы продолжили игру. На этот раз не повезло Лорду. В следующем раунде проиграл Франц, а после него Ангелина.

Теперь у всех, кроме волка, были проигрыши. Мне, пока что, тоже везло.

Ещё один раунд. Агния не смогла потратить все карты. Ещё один проигрыш в ее копилку.

– Перерыв! – объявил Герман и, взяв меня за руку, провел за собой в дом.

– Что случилось? – испугалась я.

– Мне нужно продумать, – ответил он и сел на диван.

– О чем?

– Об исходе игры.