Последние парень и девушка на Земле - Шиван Вивьен

город-призрак. Жители были чем-то заняты и работали не покладая рук. Везде были видны полицейские машины с мигающими проблесковыми маячками и фургоны электрических, газовых и телефонных компаний с включенной аварийной световой сигнализацией на крышах. Жители, встретившиеся по-соседски на своих лужайках, смотрели на все эти автомобили с почтением. Все они пытались утешить друг друга, или шутили, или уверяли окружающих, что все еще образуется.

Я чувствовала себя последней тварью оттого, что все время думаю не о городе, а о том чудесном событии, которое произошло в моей жизни, и держалась за это воспоминание обеими руками. Ибо, несмотря на все, что сейчас происходило вокруг, я все еще ощущала трепет при мысли о том, как Джесси этим утром взъерошил мне волосы.

– О, нет, – сказала мама. Наша машина резко остановилась, и ремень безопасности врезался мне в грудь.

Морган и миссис Дорси стояли на обочине, одетые также, как вчера, и не сводили глаз с огромного вяза, который рухнул на их гараж. Ствол дерева разрушил один из углов гаража и проломил черепичную крышу, а сучья, ветки и листва полностью закрыли гаражную дверь.

Мама выскочила из машины, бросилась к миссис Дорси и обняла ее.

Когда мы подъехали, миссис Дорси уже плакала, а увидев мою мать, разразилась рыданиями. До этого я видела ее плачущей всего один раз, и отнюдь не тогда, когда она разводилась с мужем, потому что к тому времени она была уже сыта им по горло и с радостью выставила его за порог. Это случилось почти три года назад, летом, вечером того дня, когда Морган и я пошли учиться в среднюю школу, и наши мамы устроили тогда пикник и выпили на двоих две бутылки вина, так что, когда мы вернулись, посмотрев после занятий матч Малой бейсбольной лиги, они обе практически блокировали нас, как в футболе, и принялись покрывать нас поцелуями, вытирая свои мокрые лица о наши щеки и объясняя, что плачут от радости. Я не вполне поверила миссис Дорси тогда, но, увидев, как она плачет сейчас, поняла, какая дистанция отделяет те счастливые слезы от этих.

Я подбежала к Морган и едва не сбила ее с ног.

– У нас все нормально, – быстро уверила меня подружка, шмыгнув при этом носом. – То, что ты видишь сейчас, это самое худшее.

Миссис Дорси потянула рукав своей толстовки вниз и вытерла им слезы:

– Это все моя вина. Мне следовало бы велеть спилить это дерево несколько месяцев назад. В доме у меня лежит дурацкая бумага с предварительной оценкой того, сколько бы мне это стоило. Мне тогда показалось, что это такие большие деньги. И к тому же я не знала, не хочет ли тот мужик, что составлял смету, надуть меня, пользуясь тем, что у меня нет мужа, вот я и собиралась позвать другого, чтобы тот тоже назвал мне цену, и вот…

– Энни, перестань.

– А теперь ремонт всего этого обойдется мне еще дороже. Если мне даже удастся нанять кого-то при нынешней-то кутерьме. Не говоря уже о том, что я даже не знаю, на ходу ли теперь моя машина. А на новую у меня сейчас точно не наберется денег!

– Давай я позвоню Джиму, – предложила мама. Она вынула из сумочки свой телефон. – Он с еще несколькими ребятами латает сейчас дом нашей соседки, но может быть, потом они смогут заехать и сюда.

– Что? – сказала миссис Дорси, впервые медленно отводя взгляд от своего разрушенного гаража. – Ты сказала, что Джим где?

Мама не смогла сдержать улыбки. Закрыв телефон рукой, она прошептала:

– У нас было сумасшедшее утро. – Но тут трубку взял отец. – Джим, это я. Мне нужна твоя помощь.

Когда мама отошла к машине, чтобы поговорить с отцом, и Морган, и миссис Дорси вопросительно посмотрели на меня, ожидая объяснений. Я пожала плечами.

– Сумасшедшее утро! – словно в плохом комедийном телесериале, повторила я.

* * *

Мама осталась у миссис Дорси, чтобы выпить чашечку кофе, и к тому времени, когда она уехала, чтобы посмотреть, как там ее пациенты, отец уже подъехал на трех пикапах с целой бригадой мужчин, старых и молодых, и у каждого из них было полно инструментов. Они быстро разделались с упавшим деревом, распилив его на короткие бревна, укатив их дальше по улице и сложив в поленницу на обочине. Отец работал больше как прораб, руководя остальными. На короткое время он отбросил свою палку и сам заработал бензопилой, но люди на улице постоянно подходили к нему, желая поговорить.

После того, как дерево было спилено и убрано с участка, мужчины собрали осколки, оставшиеся от крыши гаража, и заделали образовавшуюся дыру брезентом. Гараж, конечно, не был окончательно починен, и, как я предполагала, в конечном итоге должен был в какой-то момент все-таки развалиться. Но зато мужчины сумели взломать его дверь, использовав для этого ломик, так как сама дверь была смята, а направляющее устройство покосилось. Потом они завели машину миссис Дорси, чтобы удостовериться, что она на ходу.

Мисси Дорси стояла во дворе, изо всех сил обнимая отца, а он смущенно похлопывал ее по спине.

Мы с Морган поднялись тем временем в ее комнату и рядышком встали на коленях на полу у окна, наблюдая всю эту сцену. У нас за спиной телевизор был настроен на новостной канал, но звук был отключен.

Я крикнула «Пока!» отцу, перед тем как он залез в свой автомобиль и поехал помогать другим соседям. Когда я обернулась, Морган лежала на кровати, не сводя с меня глаз. Лицо ее начало краснеть, а нижняя губа задрожала.

– Нет! – крикнула я и кинулась обнимать ее с такой силой, что ее кровать заскрипела. – Хорош плакать! – Я вырвала у нее пульт и выключила телевизор совсем.

Она затрясла головой, и по щекам ее, заливаясь в уши, покатились крупные слезы.

– А почему не плачешь ты?

– Потому что еще все может измениться, ничего еще окончательно не решено. Кто знает, что действительно произойдет в конце концов? И сумеют ли они в самом деле осуществить свой план…

А еще я не плакала благодаря тому, что произошло между мной и Джесси, хотя сейчас было, типа, не самое лучшее время, чтобы рассказывать об этом Морган.

Морган достала бумажный платок.

– Это уже происходит, – тихо сказала она. – Они заявили это совершенно ясно.

Само собой, я ей верила. Я смотрела выпуски новостей, а Морган к тому же слышала слова губернатора из первых уст. Но все это было слишком невероятно, чтобы действительно представить